– Ну, кто? – спросил Жюль.

Беке показала глазами на детей.

Оззо отшатнулся, и Зитц, поплевав на короткопалые ручки с чёрным облупленным лаком на ногтях, взяла папу на руки.

Перед ней был Ла-Манш, на другом берегу её ждала Пюс: что естественнее, чем отправить в ту сторону привет, пусть даже и таким экзотическим образом, могла бы она сделать? И, почти ступив грубыми ботинками в воду, она подняла крышку и приготовилась выбросить руку вперёд.

– Стой-ка. – Брат взял её за плечо.

Оззо опустил два пальца в золу с крупными фракциями и движением, каким мальчишки, играя в индейцев, рисуют на своих лицах, начертил на щеках по две тёмные полосы.

– Это что это?

– Неважно. Моя персональная пепельная среда.

– А. – Она с сомнением посмотрела на брата. – Всё?

– Всё.

И Зитц, зачерпнув воды шнурованным ботинком, широко вперёд запустила пепел в воду.

– Океан ведь мировой? – Беке, плотно обхватив себя за плечи и трясясь от внутреннего холода, проводила взглядом тёмное облачко, обесцвеченной серой радугой садящееся на воду. – Значит, в любом море теперь я буду входить в тебя.

Она закрыла глаза руками, мгновенно увидев и прижав к себе его большое живое тёплое лицо, и прошептала ему:

– Но ночью приходи ко мне, я буду ждать тебя дома.

Глава 68

Глава 68

Словно главная небесная прачка, прибирающая к себе за пазуху всех земных ревматичных красноруких беломоек-водопрях после смерти, чтобы они теперь, похохатывая, настирывали и полоскали одним мановением мизинца небеса и, в ус не дуя, взбивали облака, так вот, будто она не стала особо разбираться с фактурами, что там берег, что там скалы, что там галька, что там небо, что там воздух, а что – вода. Она сама – стихия! Не стала раскладывать их по разным корзинам, выставлять разные температуры, подбирать отбеливатели, а жахнула сразу белизны и стылости грядущей зимы, выставила температуру пониже, да и дело с концом.

Результат её трудов праведных был перед глазами Дада: в монохроме, линялые и прозрачные, влажные серо-бело-голубые пляж, скалы, море и небо создавали собой мерцающий светлый фон для маленьких силуэтов, в любых одеждах на этом экране выглядящих контрастно чёрными.

Одним из них, окружённым прыгающими собачьими, был силуэт Марин: она ушла далеко в сторону пирса и маяка, оставив его, сытого и ленивого, одного.

Покоя ему не было: Ловец дал ему третье задание, и оно оказалось самым трудным.