Уже вторые выходные Дада с извинениями отменял своей приезд к Марку в Страну Басков: сначала случился тот ужас в парке, с неизвестным ему лично Висковски и с мадам Виго, к которой его жизнь теперь имела отношение…

После истории с Каруселью и крушения её друга сама мадам Виго тоже слегла. Мрачная Марин вечерами названивала дочери Маню и педантично выполняла все предписания психолога Аньес.

В воображении Дада уже давно населил ту картину в музее семьёй Марка: бабушкой – второй женой дедушки, детьми (просто одинокий малыш оказался не им, а его отцом!), да и сам дом в мечтах оформил по тому эскизу.

По старой привычке они с Марком – ака Ловец – говорили в чате. И когда Даниэль не приехал второй раз, Марк ночью расписался и утром, прихлёбывая кофеёк из пол-литровой чашки, Дада прочёл послание, едва не опрокинув её на себя:

> Ничего хорошего из того, что я послушался твою маму и не приехал, когда она сказала не приезжать, не вышло. Сам знаешь. Не слушай её. Добейся её. Или порви с ней и не трать время. Ищи и найди своего человека. Мама всё правильно тебе написала в письме. Если она твой человек – хватай и не отпускай. Если нет – рви, встретишься, когда не будешь в неё влюблён. Ты водишь машину?

> Да, права есть.

> Переведу тебе денег, возьми машину и отвези её, куда она там любит?

> Природу.

> Ну вот и отвези, в лес или на море. Неважно. Главное, не привози обратно, пока всё не станет ясно.

> Как-то это слишком круто, нет?

> Слушай, я тупо обдумывал это всю жизнь, когда уже было поздно. А тебе ещё не поздно. Не хочу, чтобы ты стал «странный дядюшка». Перевел тебе денег.

Дада небрежно спросил Марин, не хочет ли она прокатиться на море, Марин взвизгнула, что очень-очень, и в первую субботу ноября они выдвинулись.

Марин проверила, всё ли у тети Ани под рукой, всё ли удобно: телефон, вода, булочка с изюмом, книжка. Очки? Вроде всё. Трость Антуана.

– Езжай уже, гриб-волнушка! Всё хорошо, спасибо.

– Ой!

Через мгновение, погромыхивая на ёлочках венгерского паркета, в спальню мадам Виго во дворце, установленном, как всегда, на круглом табурете с колесиками, прибыл Лью Третий.

– Куда прикажете? – сияя, спросила Марин.

Мадам Виго встретилась глазами с попугаем, таким же ветхим, таким же лысым, как она. Её старый, старый друг с полуулыбкой полузакрытых век не отводил подслеповатый взгляд, склонив голову набок. Один жёлтый клюв, когда-то целовавший Антуана, почти совсем не изменился.

– Лью лучше всех, иди, поцелую, – сказала мадам Виго и попугай величественно расправил косточки крыльев в предвкушении. – Вот сюда, справа от меня. Спасибо… И знаешь, что? Открой ему дверцу, а мою дверь закрой: пусть полетает, если захочется.