Похоже, он не слишком-то убедил жрецов, но – вероятно, слишком ошеломленные, чтобы сопротивляться, – они позволили ему действовать по своему усмотрению.

Армии Империи понадобилось несколько дней, чтобы занять долины. Силы Гегемонархии сопротивлялись, отступали, снова сопротивлялись и отступали. В конце концов он решил – имперские солдаты явно начинали уставать, а танки и грузовики часто останавливались из-за нехватки топлива, – что на месте противника он задумался бы о приостановке наступления. Тем вечером большинство частей Гегемонархии, защищавших подходы к городу, оставили свои позиции. Утром боевые действия возобновились, и армия Гегемонархии внезапно отступила; еще немного – и ее ждал бы разгром. Озадаченный, возбужденный, но по-прежнему усталый и обеспокоенный имперский генерал из Ставки наблюдал в бинокль за тем, как вдалеке конвой грузовиков ползет через перевал к городу под пулями и бомбами имперских самолетов. Войсковая разведка доложила, что неверные жрецы готовятся оставить цитадель. Шпионы сообщали, что космический корабль противника готовится к какой-то специальной миссии.

Генерал послал радиограмму в Ставку. На следующий день поступил приказ: наступать на город.

Он смотрел, как обезумевшие от волнения жрецы покидают вокзал, расположенный под цитаделью. В конце концов пришлось разубеждать их в необходимости обезглавливающего удара. «Давайте я пока испробую другие средства», – предложил он.

Они не понимали друг друга.

Глядя на то, сколько территории они потеряли и сколько у них осталось, жрецы думали, что для них все кончено. Глядя на свои относительно целые дивизии, на свежие части, на элитные отряды – все они занимали точно выверенные позиции и были готовы ударить по растянувшейся, усталой армии противника, – он думал, что Империи настал конец.

Поезд тронулся, и он, не в силах сдержаться, весело помахал им. Лучше, если великие жрецы не будут ему мешать, сделав своей резиденцией один из великих монастырей на соседней горной гряде. Он побежал назад в картохранилище – проверить, как обстоят дела.

Он дождался, когда три неприятельские дивизии пройдут через перевал, а потом велел частям, занимавшим его раньше – те большей частью отошли в близлежащие леса, а вовсе не бежали, – выдвинуться на прежние позиции. Город и цитадель подверглись бомбовым ударам, хотя и не сильно пострадали: истребители Гегемонархии сбили большинство бомбардировщиков. И наконец началось контрнаступление. Сначала он ввел в бой элитные части, потом все остальные. Авиация первые несколько дней действовала против коммуникаций противника, а потом переключилась на передовые позиции. Армия Империи дрогнула, фронт подался, напоминая поток воды, который вот-вот готов хлынуть через плотину – через горную цепь, – но так и остановился на стадии «вот-вот», не считая одного узкого места; но и этот узкий ручеек пересыхал, хотя пока что тек к городу через перевал, леса и поля, устремляясь к ослепительной цели – к победе, на которую Империя все еще надеялась. Потом фронт стал откатываться назад: солдаты слишком устали, боеприпасы и топливо поступали с перебоями.