Дрифт угрюмо кивнул: — Ну хорошо. Ап?

— Я за тобой, — ответил маори.

Дрифт еще раз проверил, что обоймы в пистолеты вставлены и предохранители сняты.

— Идем тогда.

Они прошли половину коридора, и тут в ухе Дрифта снова раздался голос Дженны, звонкий от волнения:

— Капитан, вход открывается.

В ПАУТИНЕ

В ПАУТИНЕ

— Черт! — Дрифт вскинул оба пистолета, и они с Апираной придержали торопливые шаги. — Что там?

Трое… нет, пятеро… погоди… семеро вышли и идут прямо на вас!

Дженна могла бы и не предупреждать: Дрифт уже и сам слышал топот сапог впереди. Бежать назад и прятаться поздно. Он упал на одно колено и прицелился из обоих пистолетов. Сзади крякнул Апирана: маори поднимал на плечо плазменную пушку.

Первый вышел, увидел их и вскинул оружие, но пистолет в правой руке Дрифта грохнул два раза подряд, и противник упал, не успев прицелиться. Раздались испуганные крики, из–за угла высунулся ствол, но тут же последовал хлопок пушки, и снаряд врезался в стену. Брызги огненной смеси остались на металлической обшивке и воспламенились при контакте с воздухом, но большая часть заряда попала в цель, судя по воплям.

Дрифт поморщился: келсьеровские бандиты их, очевидно, не ждали и пока отступили, но, как только опять сгруппируются, они с Апираной станут для них идеальными мишенями. Надо кончать, и быстро. Вспыхнуло воспоминание о давней и безрассудно глупой выходке — это случилось, когда он брал на абордаж торговое судно лет пятнадцать назад. Он тогда был моложе, считал себя бессмертным и хотел произвести впечатление на новенькую в экипаже, сногсшибательную красотку. Волосы у нее были огненные, зубы чуть–чуть неровные, а грудь такая, что античные ваятели побросали бы свои резцы и разрыдались, поняв, что воплотить такое совершенство в камне немыслимо. Жаль только, имя забыл.

— Прикрой меня, — велел он Апиране.

— В смысле?

Дрифт кинулся в атаку, не успев толком сообразить, что маори не понял его приказа. Вскочил, пробежал шагов пять, упал на спину и вылетел ногами вперед за угол, с поднятыми пистолетами в руках. Остатки экипажа астероида — чуть больше полудюжины, кажется, — пребывали в некотором смятении.

Он пальнул в толпу, стараясь целиться в тех, кто еще не сбивал пламя с себя и с одежды, подожженной огненной смесью, но, правду сказать, положение у него было не самое удобное для прицельной стрельбы. Его внезапное появление противники встретили беспорядочными выстрелами, но все пули просвистели над ним, на что он и рассчитывал. Он откатился к тому парню, в которого только что попал, молясь всем богам, чтобы он оказался мертвым или близко к тому, и вжался в стену, подтянув под себя ноги. Обоймы в пистолетах опустели, стволы в руках двоих мужчин и одной женщины из тех, кто еще стоял на ногах, повернулись в сторону его неподвижно замершего тела.