Предварительные церемонии показались Джантиффу растянутыми: битый час по полю вышагивали туда-сюда музыканты в коричневых ливреях с лиловыми погонами и отворотами, производя неимоверный шум с помощью завывающих рогов, рокочущих басовых резонаторов и ослепительно сталкивающихся метровых цимбал. Наконец поднялись ворота восьми арочных порталов: на пьедесталах самоходных колесниц выехали восемь шункеров. Герои толпы объехали поле, глядя прямо вперед, будто околдованные неким роковым зрелищем. Ни разу не повернув головы, каждый скрылся под той аркой, откуда выехал.

Волны рокочущего гула вздымались и опадали в такт настроениям полумиллиона людей, сидевших плечом к плечу, затылок в затылок — Джантифф пытался представить себе, каким психологическим законам подчинялось это явление.

Внезапно, по сигналу, ускользнувшему от внимания Джантиффа, рокот прекратился — в воздухе повисло напряженное молчание.

Ворота под восточной и западной арками открылись: на поле вырвались шунки. Яростно рыча, десятиметровые бестии рыли когтями землю и вставали дыбом, пытаясь стряхнуть невозмутимо стоявших на загривках наездников. Началась шункерия.

Чешуйчатые туши тяжело сталкивались, причем наездники сохраняли хладнокровие, превосходившее всякое разумение. Джантифф не верил своим глазам: снова и снова шункеры уклонялись от ударов мощных когтистых лап и вскакивали на загривки чудовищ, как только те, с визгом повалившись на бок, снова поднимались и бросались на врага. Джантифф поделился изумлением с Кедидой:

— Они чудом остаются в живых!

— Иногда двоих или троих давят. Сегодня им везет.

Джантифф с недоумением покосился на спутницу: к чему относилась нотка сожаления в ее голосе — к наездникам, погибшим в прошлом, или к тому, что сегодняшним шункерам удавалось водить смерть за нос?

— Они учатся долгие годы, — объясняла Кедида, когда они покидали стадион. — Проводят полжизни в стойлах шунков — в шуме, вони и грязи. Потом приезжают в Аррабус, надеясь пережить десять боев. Счастливчики возвращаются в Зондер богачами.

Кедида замолчала — ее внимание было поглощено чем-то другим. Там, где латераль сливалась с магистралью Диссельберга, она неожиданно сказала:

— Джанти, здесь мы разойдемся. Я договорилась о важной встрече, мне нужно торопиться.

У Джантиффа челюсть отвисла:

— Как же так? Я думал, мы проведем вечер вместе — может быть, у тебя...

Кедида с улыбкой покачала головой:

— Невозможно, Джанти. Пожалуйста, не обижайся. Я пошла, у меня нет времени.

— Но я хотел к тебе переехать! Мы хотели...

— Нет, нет, нет! Джанти, будь человеком! Увидимся в столовке.