— Замечательные новости, Робин! — воскликнул он, вводя меня в кабинет и заказывая кофе. — Боже! Как глупы мы были!

На мгновение я подумал, что Боувер наконец отозвал свой иск. Это показывает, насколько я был глуп — Прагглер говорил о последней передаче с Пищевой фабрики. Так долго разыскиваемые книги хичи оказались всем известными молитвенными веерами.

— Я думал, вы об этом уже знаете, — извинился он, закончив свой рассказ.

— Я прогуливался, — ответил я. Неприятно слушать от постороннего человека нечто важное о собственном предприятии. Но я быстро пришел в себя.

— Мне кажется, сенатор, — сказал я, — что это хорошее основание для отмены судебного запрета.

— Знаете, я так и думал, что это придет вам в голову, — улыбнувшись, ответил Прагглер. — Как вы себе это представляете?

— Ну, мне это кажется предельно ясным. Какова главная цель экспедиции на Пищевую фабрику? Знания о хичи. И теперь мы узнаем, что окружены этими знаниями, их нужно только подобрать.

Он нахмурился.

— Мы еще не знаем, как декодировать эти проклятые штуки.

— Узнаем. Теперь, когда нам известно, что это такое, разберемся. Мы получили откровение. Остальное — работа специалистов. Мы должны… — Я умолк на середине фразы. Я уже собирался было сказать, что сейчас надо срочно скупать все имеющиеся на рынке молитвенные веера, но идея показалась мне слишком хорошей, чтобы делиться ею даже с другом. И я переключился на другую тему: — Мы должны быстро получить результаты. Теперь экспедиция Хертеров-Холлов — не единственная важная проблема, поэтому рассуждения о национальных интересах утрачивают свой вес.

Он принял у секретарши чашку кофе, у живой, хорошенькой, словно кукла, секретарши, которая нисколько не походила на его программу, и пожал плечами.

— Это аргумент. Я выскажу его комитету.

— Я надеялся, вы сделаете больше, сенатор.

— Если вы имеете в виду вообще снятие этого вопроса, то на это у меня нет власти. Я всего лишь председатель комитета. Да и то на один месяц. Конечно, дома я могу поднять бурю в сенате, и, может, я так и поступлю, но у всего есть пределы.

— А что будет делать комитет? — поинтересовался я. — Поддержит требование Боувера?

Некоторое время Прагглер задумчиво смотрел на дымящуюся чашку кофе и затем медленно ответил:

— Думаю, дело обстоит куда хуже. Речь идет вообще об изъятии у вас экспедиции и смене ее статуса. Тогда останется лишь Корпорация «Врата». Но этим займутся державы-учредители. Разумеется, в конечном счете вы получите компенсацию…

Я со стуком поставил чашку на блюдце.

— К черту компенсацию! Вы думаете, я все это затеял из-за денег?