Как только я расплатился, шофер лихо развернул машину и укатил гораздо быстрее, чем приехал. При этом он ругался уже вслух.

Боувер даже не поднялся, когда я направился к нему. Он меланхолично жевал что-то вроде булочки и не прекратил своего занятия. Просто смотрел на меня неприязненным взглядом и двигал челюстями.

По стандартам своего района он жил в роскошном поместье. В этих старых трейлерах было по две или три комнатки, а у него возле дома имелась даже полоска зелени.

Лысая загорелая голова Боувера по цвету напоминала бронзовую болванку. На нем были грязные рабочие брюки и такая же грязная футболка с надписью на португальском, которую я не понял. Боувер проглотил очередной кусок булки и не без сарказма сказал:

— Я пригласил бы вас к ленчу, Броудхед, но я только что съел его.

— Я не хочу есть. Я приехал договориться. Если вы отзовете иск, я отдам вам пятьдесят процентов от своих вложений в экспедицию плюс миллион долларов наличными.

Он легко погладил себя по лысине. Мне показалось странным, что он так быстро загорел, потому что вчера загара не было видно, но тут я подумал, что и лысины вчера тоже не заметил. Ясно было, что Боувер надевал парик. И вообще оделся для встречи с представителем высшего общества.

Мне не нравились его манеры и не устраивала все растущая вокруг нас аудитория.

— Мы можем поговорить внутри? — спросил я.

Боувер не ответил. Просто сунул в рот последний кусок булочки и, глядя на меня, принялся жевать.

С меня было достаточно. Я протиснулся мимо него и поднялся по лестнице в дом. В нос мне сразу ударила страшная застоявшаяся вонь, хуже, чем снаружи, гораздо хуже. Три стены комнаты были заняты клетками с кроликами. Я обонял запах кроличьего помета и мочи, и не только кроличьего. На руках у тощей молодой женщины был ребенок в грязных пеленках. Нет, даже не женщины, а девочки. Ей было не больше пятнадцати лет. Она с тревогой посмотрела на меня, не переставая качать малыша.

Я понял, что неутешный вдовец давно нашел замену своей пропавшей жене, и не смог сдержаться. Я громко расхохотался.

Заходить в этот дом оказалось не такой уж удачной мыслью. Боувер вошел за мной, плотно прикрыл дверь, и вонь усилилась.

Теперь Боувер выглядел не пассивным поедателем булочки, он заметно рассердился.

— Я вижу, вы не одобряете мой образ жизни, — грубо проговорил он.

— Я здесь не для разговоров о вашей сексуальной жизни, — пожав плечами, ответил я.

— Нет, конечно. И у вас нет на это права. Вы все равно не поймете.

Я старался вернуть разговор в нужное русло.

— Боувер, — как можно убедительнее начал я, — я сделал вам очень выгодное предложение. По нему вы получите гораздо больше, нежели через суд. Оно значительно лучше, чем вы можете представить. Пожалуйста, примите его, чтобы я мог продолжать заниматься своими делами.