Потом из того же источника я стал пополнять свои знания о Мертвецах. Почти все это я уже слышал раньше, но прослушал снова. Больше мне делать было нечего, и так прошел третий день.

Затем последовали смешанные лекции о Небе хичи, о происхождении Древних, о возможных стратегиях в обращение с Генриеттой, о риске, которому я подвергался. И так прошли третий, четвертый и пятый дни.

Я начал гадать, чем заполню все двадцать два, поэтому вернулся назад и прослушал записи снова. Так прошли шестой, седьмой, восьмой, девятый и десятый дни. А на одиннадцатый…

На одиннадцатый день я полностью отключил компьютер, улыбаясь от предстоящего удовольствия. Это был день середины пути. Я висел в ремнях безопасности, с нетерпением ожидая единственного события, которое может произойти в этом тесном и утомительном полете, — взрыва золотых искр в кристаллической спирали, что будет означать поворотный пункт. Я не знал точно, когда это произойдет. Вероятно, не в первый час суток. Так оно и оказалось.

Скорее всего не во второй и не в третий… и действительно, в эти часы ничего не произошло.

Затем выяснилось, что не в четвертый, не в пятый и не в один из последующих. Этого вообще не случилось на одиннадцатый день. Кстати, и на двенадцатый. И на тринадцатый. И на четырнадцатый…

Когда я запросил компьютер, не хотелось считать в уме, он дал ответ, который мне не следовало узнавать.

Слишком поздно.

Даже если поворотный пункт настал бы в любой момент — пусть в следующую минуту, — у меня не хватило бы ни воды, ни воздуха, ни пищи до конца.

Можно было попытаться сэкономить. И я вовсю пытался. Не пил, а увлажнял губы, спал, сколько мог, дышал как можно мельче и реже. И наконец, поворотный пункт был достигнут — на девятнадцатый день. На восемь дней позже.

Я ввел данные в компьютер и получил четкий и ясный ответ. Поворотный пункт пришел слишком поздно. Через девятнадцать дней корабль, возможно, прилетит на Небо хичи, но без живого пилота. К тому времени я уже дней шесть буду мертв.

14 Долгая ночь снов

14

Долгая ночь снов

Когда Джанни начала разговаривать с Древними, они перестали для нее быть на одно лицо. На самом деле они были совсем не старыми. По крайней мере те трое, что чаще других сторожили ее, кормили и отводили на долгие полные снов ночи. Древние научились называть ее Джанни, во всяком случае, произносили что-то близкое к этому. Их собственные имена были слишком сложны, но у каждого была краткая форма — Тар, Тор и Хоэй, и они отзывались на них — при необходимости или для игры. Древние были игривы, как щенки, и столь же усидчивы. Когда Джанни выходила из ярко-синего кокона, потрясенная и вспотевшая от еще одной пережитой жизни и еще одной перенесенной смерти — с урока или курса, предписанного ей Древнейшим, — всегда рядом оказывался один из троих наставников, гладил ее и ободряюще что-то бормотал.