— Помоги мне, Хоэй, — всхлипнула она. — Забери меня отсюда.

Из всех снов этот был самый наихудший. Джанни чувствовала себя изнасилованной, опустошенной и сильно изменившейся. Ей казалось, что мир для нее больше никогда не станет прежним. Джанни не знала слова «австралопитеки», но понимала, что жизнь, которую она только что пережила, это удел животного. Вернее, это было хуже жизни животного, потому что где-то в глубине расплывчатого сознания Косой таилась разгорающаяся искорка разума и способность по-человечески бояться.

Джанни была так истощена, что чувствовала себя старше даже самого Древнейшего. В четырнадцать лет она перестала быть ребенком. В ней больше не оставалось ни капли детства.

У помещения с наклонными стенами, которое было ее личным загоном, она остановилась, и Хоэй с опаской спросил:

— Данин, что неправильно?

— Я хочу рассказать тебе шутку.

— Мне не хочется шутить, — ответил он.

— Это хорошая шутка, — успокоила его Джанни. — Слушай. Древнейший запланировал, чтобы моя сестра Ларви и Вэн совокуплялись для рождения детей. Но моя сестра не может рожать. У нее была операция, и теперь она не в состоянии забеременеть.

— Плохая шутка, — возразил Хоэй. — Никто не может такого сделать!

— Она это сделала, Хоэй, — сказала Джанни и быстро добавила: — Не бойся, тебя не накажут. А теперь приведи ко мне мальчика.

В его мягких глазах показались слезы.

— Как я могу не бояться? — покачал головой Хоэй. — Может, мне нужно разбудить Древнейшего и рассказать ему… — Тут Хоэй не выдержал, и слезы покатились из его глаз. Он пришел в ужас от одной мысли, что придется будить Бога.

Джанин успокаивала его, как могла, утешала, а потом подошли другие Древние, и Хоэй передал им эту страшную шутку.

Джанин легла на свой матрац и закрыла уши ладонями, чтобы не слышать их возбужденного, полного ужаса гомона. Она не спала, но лежала с закрытыми глазами, когда у двери показались Вэн и Тор. Затем мальчика втолкнули внутрь, и Джанин встала ему навстречу.

— Вэн, — сказала она, — я хочу, чтобы ты меня обнял.

Он сердито посмотрел на нее. Никто не говорил ему, что его ждет, а он тоже провел время на кушетке с Косой. Выглядел Вэн ужасно. У него не было возможности оправиться от простуды, он не отдыхал, еще не приспособился к огромным изменениям в жизни, которые произошли после его встречи с Хертерами-Холлами. Под глазами у Вэна темнели синие круги, в углах рта образовались трещины. Ноги были грязные, одежда тоже.

— Ты боишься упасть? — угрюмо проговорил он высоким голосом.

— Я не боюсь упасть и хочу, чтобы ты нормально разговаривал со мной. Не пищи.