И мертвая женщина предупредила своего несуществующего возлюбленного, что передает для записи ускоренную информацию, и разразилась свистящим треском машинного разговора. Пол не мог расслышать ни слова в этом шуме. Но Робин Броудхед, слушавший через наушники особое сообщение своего компьютера, улыбнулся, кивнул и поднял сомкнутые кольцом большой и указательный пальцы в знак успеха.

Затем Пол утащил его в коридор.

— Если вы получили то, что нужно, давайте уйдем отсюда! — тихим, но очень энергичным шепотом попросил он.

— Получил! — ответил Робин. — Она все рассказала. У нее связь со всеми механизмами, управляющими этой штукой, она входит в ее мозг и все нам рассказывает.

— Прекрасно. Теперь пойдем отыщем Ларви!

Броудхед посмотрел на него не сердито, а скорее умоляюще и ответил:

— Еще несколько минут. Кто знает, что она может выдать?

— Нет!

— Да! — Они взглянули друг на друга, и оба покачали головами. — Предлагаю компромисс, — сказал Робин Броудхед. — Пятнадцать минут, ладно? А потом пойдем освобождать вашу жену.

Они, печально и одновременно удовлетворенно улыбаясь, вернулись к прежнему месту, но радость от маленькой победы быстро улетучилась. Голоса не были больше интимно мягкими. Генриетта и ее компьютерный муж почти ссорились. Послышался щелчок и металлический голос резко произнес:

— Ты был свиньей, Том!

На что программа попыталась ответить более или менее рассудительно:

— Но, Генриетта, дорогая! Я только пытаюсь узнать…

— То, что ты пытаешься узнать, — негодующе проговорил голос Генриетты, — зависит только от твоих способностей учиться. Я пытаюсь рассказать тебе кое-что куда более важное! Я и раньше пробовала это сделать. Пыталась на протяжении всего пути сюда, но нет, ты не желал меня слушать, ты хотел только уединяться в шлюпке с этой толстой сукой…

Программа прекрасно знала, когда следует раскаиваться, и принялась успокаивать истеричную Генриетту:

— Прости, Генриетта, дорогая. Если ты хочешь поучить меня астрофизике, я согласен.