– Но… Тьфу, черт! Я собираюсь говорить с тобой о работе полковника Баслима. Но ты должен молчать об этом в тряпочку, понял? Иначе я разорву тебя на кусочки вот этими руками! И ни одному сопляку я не позволю валять дурака, если речь идет о работе Старика!

Торби с облегчением перевел дух:

– Почему вы не сказали об этом сразу, шкипер? Я не позволю себе проронить ни слова, если речь идет о папе, – ведь это было первое, чему он меня научил.

– Вот как? – Брисби улыбнулся. – Впрочем, я мог догадаться сам. Ладно.

– Ну а с вами-то, – задумчиво проговорил Торби, – можно об этом говорить?

Брисби изумленно посмотрел на него:

– Я не подумал, что это палка о двух концах. Но это так. Я могу показать депешу из корпуса, предписывающую мне обсудить с тобой донесение Баслима. Это тебя убедит?

Через минуту Брисби показывал депешу с самым высоким грифом секретности самому младшему и самому необученному своему офицеру, чтобы убедить новобранца, что его старший командир имеет право с ним поговорить. В тот момент это казалось вполне разумным решением, немного погодя, когда полковник еще раз его обдумал, оно уже не казалось таким разумным.

Торби прочел депешу и кивнул:

– Готов ответить на любой ваш вопрос, шкипер. Я уверен, папа не стал бы возражать.

– Отлично. Ты знал о том, чем он занимался?

– Ну… и да и нет. Кое-что я видел. Я знаю, чем именно он интересовался, потому что он заставлял меня наблюдать и запоминать. Я передавал его послания, и каждый раз они были совершенно секретны. Но я так и не понял почему. – Торби нахмурился. – Говорили, что он шпион.

– «Сотрудник разведывательной службы» звучит лучше.

Торби пожал плечами:

– Если он шпионил, он так бы это и назвал. Папа всегда и все называл своими именами.

– Да, он называл все своими именами, – согласился Брисби, вспоминая о тех сокрушительных головомойках, которые Баслим некогда задавал ему. – Давай-ка я объясню тебе. Мм… ты знаешь историю Земли?

– Самую малость.

– История Земли – это история человеческой расы в миниатюре. Задолго до начала космической эры, когда мы еще не заполонили планету, всегда существовали неосвоенные территории. Каждый раз, когда открывали новые земли, происходило следующее: впереди шли торговцы, желавшие попытать счастья, за ними бандиты, нападавшие на честных людей, а потом шел поток рабов. То же самое происходит и сегодня, когда мы пересекаем не океаны и прерии, а космическое пространство. Приграничные торговцы – это авантюристы, идущие на риск ради больших прибылей. Преступники – будь то грабители с большой дороги, морские пираты или космические рейдеры – появляются всюду, где нет полиции. И те и другие – временное явление. Работорговля – совсем другое дело. Это самая ужасная из привычек человечества, и с ней труднее всего покончить. На каждой новой территории она воссоздается вновь, и корни ее вырвать очень нелегко. Стоит лишь какой-либо культуре заболеть этим недугом, и работорговля укореняется в экономической системе, в законах, в повседневных привычках и отношениях людей. Ее запрещают, пытаются подорвать ее устои, но она, словно сорняк, готова вновь прорасти в мышлении людей, считающих рабовладение своим «естественным» правом. Спорить с ними бесполезно: таких людей можно только убить, но изменить их образ мыслей невозможно.