Он расспросил Торби о компьютерах, на которых тот работал, и покачал головой:

– Дюссельдорфскую спаренную установку я видел только на схемах; используемые там принципы уже давно устарели. Но уж коли ты сумел поразить цель с помощью такого барахла, то мы найдем тебе применение. – Сержант обернулся к Пибби. – Спасибо, Децибел. Я сам сообщу офицеру-оружейнику. Баслим, ты остаешься здесь.

– У него есть работа, сержант, – возмутился Пибби.

Сержант Лютер лишь пожал плечами:

– Доложи начальству, что Баслим нужен мне здесь.

Торби был потрясен, услышав, как прекрасное оборудование «Сису» называют барахлом. Но уже очень скоро он понял, что имел в виду Лютер: чудовищный боевой мозг «Гидры» был настоящим гением среди компьютеров. В одиночку Торби ни за что не управился бы с ним – вскоре его назначили артиллеристом третьего класса (кибернетистом), что в определенной степени избавляло его от придирок Пибби. Только теперь он начал чувствовать себя настоящим гвардейцем, пусть еще и самым молодым, но все же признанным членом команды.

«Гидра» шла на сверхсветовой скорости к одному из миров Окраины, Ультима-Туле[31], где она должна была заправиться и начать поиск пиратов. Никаких сведений о личности Торби пока не поступало, и он довольствовался своим статусом в команде, в которой когда-то служил папа. Торби было лестно думать о том, что Баслим мог бы гордиться им. Юноша скучал по «Сису», однако на корабле, где не было женщин, жить было гораздо проще, и дисциплина на «Гидре» была не столь жесткой, как на вольном торговце.

Однако полковник Брисби не давал Торби забывать, с какой целью его зачислили в экипаж. Между командиром и новобранцами огромная дистанция, и те смели поднять на шкипера глаза лишь во время инспекции. Тем не менее Брисби регулярно посылал за Торби.

Брисби получил из корпуса «Икс» полномочия обсудить донесение Баслима с его связным, не забывая, впрочем, о высшей степени секретности. Полковник вновь вызвал Торби к себе.

Сначала Торби предупредили держать рот на замке. Брисби объяснил ему, что излишняя разговорчивость может повлечь за собой самое тяжелое наказание, какое только способен наложить трибунал.

– Однако главное не в этом. Мы должны быть уверены, что такой вопрос даже не возникнет. Иначе нам не о чем говорить.

Торби замялся:

– Откуда мне знать, что я должен держать рот на замке, если я даже не понимаю, о чем именно я должен молчать?

– Я ведь могу и приказать тебе, – раздраженно произнес Брисби.

– Да, сэр. И я отвечу: «Есть, сэр!» Но убедит ли это вас в том, что я не рискну предстать перед трибуналом?