Люк смотрел на отца, плененный тем, что тот говорил, понимая, что их разговор переместился на несуществующую ранее территорию их отношений.

- Ты был джедаем, когда снова встретил ее? - Люк знал, что такой факт означал, что отец не должен был быть с нею. Так много информации, так быстро - так много знания того, кем был его отец, и кем была его мать.

- Падме не имела никакого отношения к моим… решениям, - произнес Вейдер, и глубоко внутри Люк знал, что эти слова были предназначены для защиты его матери. И это желание защитить ее было... трогательно. - Она бы удержала меня в ложных верованиях джедаев, и я в конечном счете погиб бы вместе со всеми, защищая их ущербные идеи.

Люк перестал пытаться спорить против искореженных взглядов своего отца, они были слишком глубоки в нем, и оба знали, что сейчас не время для этого - его отец озвучил их только ради защиты...

- Ее звали... Падме?

- Да, Падме Амидала. Ее имя.

Слышать своего отца, говорящего с таким колебанием и сожалением о матери, было очень... человечно. Одновременно вызывая тревогу и приводя в восторг, ломая все предположения, которые раньше имелись у Люка, стоящего сейчас в зачарованной тишине.

- Она была умна, решительна… Пылкая и страстная в своих убеждениях. Ей невозможно было навязать чужую волю. В этом вы очень похожи.

Люк улыбнулся, опуская взгляд; эмоции потоком нахлынули на него, вынуждая изо всех сил подавлять глубокое сожаление внутри.

- Мне так жаль... - Он остановился, как из уважения к отцу, так и из-за упрека себе: тоска была бесполезна, прошлое нельзя изменить.

Остро ощущая скрутившее изнутри раскаяние - до боли очевидное восприятию Люка - Вейдер долгое время стоял молча.

- Подожди, - сорвавшись с места в неком фактически волнении он решительно вышел из комнаты.

Когда несколько минут спустя он вернулся, то застал сына, заворожено стоящим перед картиной. Знал ли он? Мог ли ощущать некий след в Силе тех бесчисленных часов, что Вейдер потратил, стоя на этом месте в опустошающей печали?

Люк повернулся к отцу, и Вейдер долю секунды колебался - у него так немного осталось от нее…

Но по этой же причине он и должен был отдать это сыну. Их сыну.

Вейдер протянул сжатый кулак, и Люк нерешительно подставил навстречу ладонь. Оказалось, что выпустить это из руки, отдавая добровольно другому, было совсем не так трудно, как он думал. Более того – это принесло ему странное облегчение.

Люк взглянул на свою ладонь, на маленький прохладный и удивительно тяжелый предмет. Он поднял руку ближе - рассматривая кольцо из темного зеркального перенниума с крупным светло-синим камнем квадратной формы.