- Оно принадлежало твоей матери, - сказал Вейдер, хотя понимал, что мальчик уже прекрасно знает это. - Я привез ей этот камень с Джабиима. Она заказала кольцо с ним и всегда носила его потом на... указательном пальце правой руки.

Джабиим… Болезненные воспоминания закрутились в голове Вейдера. Воспоминания об Оби-Ване. И о потрясении в глазах человека, чью трахею он сжимал Силой. Он быстро заморгал, отгоняя все это прочь; сейчас было не время.

- Она…

Он не стал продолжать - не смог. Он принес ей этот необработанный, ничего не стоящий камень просто потому, что когда увидел его, подумал о ней, о том, что ей это понравится. И она была в таком восхищении, держа камень у его лица и утверждая, что этот цвет был точно таким же, как цвет его глаз. А когда ей сделали кольцо, из драгоценного металла перенниума, она шутила, что этот цвет был таким же темным, как цвет его одежды.

Она всегда носила это кольцо и потом жаловалась, когда ей пришлось снять его... Из-за беременности ее пальцы отекали. Он взял кольцо тайком из ее шкатулки, намереваясь изменить размеры, чтобы она могла носить его снова...

Но служебный долг помешал ему, у него никогда, казалось, не было времени и потом, внезапно…

Внезапно ее не стало, и все изменилось. Кроме кольца, чей камень по-прежнему был цветом его глаз, обрамленным блестящим черным... как броня, которую он теперь носил.

Прошло много времени, прежде чем он смог смотреть на это кольцо - так сильно напоминающее ему о ней.

И все же, в конечном счете, оно стало одним из немногих бережно хранимых предметов его имущества.

И теперь он отдал его сыну - потому что хотел, чтобы у мальчика было что-то принадлежащее ей. Ибо понимал, что он забрал Падме не только у себя, но и у сына, и знал, что ничто из того, что он сделает или скажет, никогда не сможет изменить прошлое или возместить нанесенный вред. Он чувствовал отчаянную необходимость дать Люку хоть что-то способное связать его с матерью, которой тот никогда не узнает... по вине Вейдера. По вине Энакина. По вине Оби-Вана.

Мальчик стоял тихо, уставившись на кольцо в руке, долгое время. Когда он наконец поднял свои синие глаза на отца, Вейдер знал, что сын ощутил всю отчаянную игру изводящих его несчастных эмоций.

- Я не могу взять это, - произнес Люк тихим, но уверенным голосом, протягивая открытую руку.

- У тебя должно быть что-то от нее, - не двигаясь, решительно ответил Вейдер.

- Не это. Я знаю, что оно...

- Возьми его. Она бы хотела этого.

Люк пытливо смотрел на отца, и Вейдер понимал, что никакая маска не скрывала его - не от сына. Затем мальчик вновь перевел взгляд на кольцо и наконец попробовал одеть его на указательный палец, на котором, по словам Вейдера, носила его мать - оно не прошло дальше первой фаланги, и Вейдер услышал мягкую улыбку в голосе сына: