- Оно такое крошечное. Должно быть, она была… - Он не продолжил, но Вейдер вновь воскресил в памяти, какой стройной она была, какой изящной. Какой хрупкой.

Люк попробовал кольцо на каждом пальце, и оно подошло только на мизинец, там он и оставил его, не в силах отвести взгляд. Он опять долго молчал, пытаясь подобрать слова, соответствующие этому бесценному подарку. В конечном счете он высказал честную, простую правду:

- Спасибо. Это бесподобный подарок. Я буду хорошо заботиться о нем, обещаю.

Почувствовав вдруг неудобство, Вейдер сделал несколько шагов назад. Небрежный, грубый голос произнес:

- Это пустяк. Оно ничего не стоит для меня. Можешь делать с ним, что тебе хочется.

- Тогда я буду дорожить им, - искренне произнес его сын, по-прежнему смотря на кольцо. Внезапно, кое-что поняв, он взглянул на отца. - У тебя синие глаза!

- У меня были синие глаза, - неловко ответил Вейдер.

Его сын тут же вернул взгляд на кольцо.

- Я всегда почему-то думал, что они были карими. Думал, мои достались мне от матери.

- У твоей матери были глаза глубокого карего цвета и длинные каштановые волосы.

Вейдеру пришло в голову, что он не упоминал о том, что Падме считала цвет камня идентичным цвету его глаз; неужели мальчик мог так всецело прочесть его мысли? Было ли это случайным промахом Люка, раскрывающим степень его способностей?

- …Что произошло с ней? - в словах мальчика зияла глубокая рана потери оставшегося одиноким ребенка; и чувство вины захлестнуло Вейдера - не могущего вымолвить ни слова.

Но Люк терпеливо ждал, так что в итоге Вейдер был вынужден говорить, хотя он и не смог найти смелости повернуться лицом к своему сыну:

- Я… не могу сказать тебе.

Люк опустил глаза, горе и сожаление скрутили его чувства при понимании того, о чем говорит отец. И все же он не обвинил того, не сделал ничего, чтобы как-то осудить или упрекнуть отца. Возможно, он чувствовал собственное горе Вейдера, его жгучий, режущий, словно нож, стыд.

Вновь потянулась тишина, отмеченная тяжелым дыханием респиратора. Люк очень медленно поднял к отцу нему взгляд.

- Почему? - единственный оставшийся у него вопрос, как предположил Вейдер. Но даже сейчас в тихом голосе Люка не было никакого осуждения, только желание знать.

Вейдер искал тысячу раз такой благоприятной возможности - чтобы объяснить свои действия, оправдать их перед тем единственным, кто еще имел значение для него, когда тот наконец будет готов слушать. Однако сейчас, стоя перед взглядом этих синих глаз, так сильно похожих на его, он не мог найти слов и лишь покачал головой, сохраняя молчание в приступе стыда.