Он еще раз шагнул вперед.

— Ты стал самой Священной добычей из всех возможных, Джейк, дрруг мой. Тррри рраза сеть смыкалась над тобою, тррри ррраза ты дрррался и убегал. Добыча победила охотника. Да будет так.

Я стоял, разинув рот. Инопланетянин протягивал мне кинжал рукоятью ко мне.

— Возьми это орружие. Теперь оно пррринадлежит тебе. Ты выжил, а я пррроиграл. Я только прррошу тебя, чтобы ты обрратил это орружие против меня. Это единственная честь, которррой я еще могу быть достоин.

Я преодолел потрясение и взял кинжал.

— Это означает, что мне не надо сражаться с тобой? — спросил я.

— Вррремя для битвы прррошло. Теперррь настало время пррекратить охоту и пррикончить охотника, — он скрестил свои передние лапы. Это у ретикулянцев означало знак смирения. — Окажи мне честь.

Я уставился на него.

Глаза его, похожие на линзы от кинокамеры, вращались вперед-назад. Наконец он сказал:

— Ты не окажешь мне чести?

— Окажу, — ответил я.

Я подошел к инопланетянину, держа в руке кинжал, ища глазами подходящее место на зеленом хитине его брюха. Я не сомневался в его искренности. Нанеся удар снизу, я вонзил его кинжал в живот и потянул лезвие вверх. Его наружный скелет был очень тверд, но его можно было прорезать. Однако мне на это не хватало сил.

— Трудно? — спросил инопланетянин. — Можно помочь?

Я кивнул. Твврррлл схватил рукоять кинжала обеими руками и рванул его вверх. Его панцирь раскололся, как тонкий пластик. Он прорезал страшную рану до середины груди, и розовая пена засочилась из раны.

Неожиданно голова его взорвалась во вспышке пламени. Молния сверкнула от дверей. Я посмотрел туда.

Это был Джон. Он еще раз выстрелил, на этот раз не попав в цель, как раз в тот момент, когда инопланетянин упал. Потом он бегом бросился ко мне.

— Ты его одолел! — сказал он, запыхавшись. — Слава Богу. И его же собственным кинжалом. Мне страшно неприятно, но я тебя всюду искал. Как ты ухитрился его тут зажать в угол?

Я сказал ему про то, что твврррлл сдался. Он едва мог поверить моим словам.

— Непонятно, непостижимо, — сказал он, глядя на недвижимое тело инопланетянина. — Нам никогда не постичь мозг и мышление иной формы жизни. Никогда.

— Я не уверен, что для нас было бы лучше их понять, — сказал я.