Рот ее приоткрылся от изумления, когда она окончательно уверилась, что не ошиблась.

— Джейк! Что… — она изумленно посмотрела на дверь, ведущую в бар, потом на меня. Рот ее по-прежнему был приоткрыт. Она опомнилась, закрыла рот и посмотрела на меня с легким испугом.

— Джейк, — прошептала она, — это ты.

Я сам замер на месте. Время на миг остановилось, и я мог видеть только ее лицо — самое прекрасное, что только было создано творением.

Я опомнился, перескочил через барьерчик, схватил Дарлу за руку и повел ее обратно через кухню. Повар на сей раз заметил и пробормотал что-то насчет того, что кухня — не вокзал.

Выйдя на улицу, я прижал Дарлу к себе и поцеловал. Она сперва удивилась, потом поддалась и ответила на мои поцелуи.

— Дарла… любимая… — сказал я.

Глаза ее снова наполнились испугом, и она отпрянула.

— Ты — Джейк? То есть — это ты? Ты каким-то образом путешествуешь во времени. Точно так, как рассказывают легенды. — Она снова посмотрела в сторону гостиницы и сказала: — Значит, так оно и есть. Я только что видела тебя в баре, не прошло и минуты — как ты тут и в совсем другой одежде. Я еле тебя узнала, — она покачала головой и прислонилась к стволу дерева, под которым мы стояли. — Почти невозможно поверить.

— Только помни одно, — сказал я. — Ты не смеешь ни словом обмолвиться… — я не знал, как сказать это.

Она кивнула.

— Понимаю. Нет, он не поверит, правда же? Да и как он сможет, после всего того вранья, которое между нами было… так много раз. Но ты знаешь, Джейк, правда? Ты же знаешь? Теперь ты знаешь так много. Так обязательно должно быть. И…

— И я люблю тебя.

Она улыбнулась и обняла меня. Мы снова поцеловались.

Она прижалась ко мне.

— Джейк, мне страшно. Мы потерялись, Джейк. Но мы вернемся обратно, правда же? Ты же вернулся, вернулся обратно. Мы снова окажемся дома, да?

— Мы уже почти дома, Дарла, любимая.

— Джейк, родной мой. Так мало времени. Я люблю тебя. Я любила тебя с самого начала. Теперь ты это знаешь, мы попались в это страшное сплетение событий, и мне иногда кажется, что мы никогда из него не освободимся.

— Освободимся, освободимся, — сказал я.

— Я тебе верю. Не могу представить себе, как это может произойти, но я тебе верю.