– Роджер – здравствуй, дорогой!

– Эдит! Как ты, ничего?

– Поправляюсь.

– Какая у тебя температура?

– Не собираешься ли ты лечить меня, дорогой? Температура удовлетворительная, как и общее самочувствие. Немного похудела, но мне это не повредит, тебе не кажется?

– Нет, не кажется. Слушай – иди домой! Слышишь?

– Роджер, милый! Не могу, это дело решенное. Весь корабль на карантине. Как там мое остальное семейство?

– Да хорошо, хорошо, что им сделается! Мы все благоденствуем.

– Так и продолжайте. Позвоню завтра. Пока, дорогой.

Ужин в тот день был праздничный. Хейзел опять порезала палец, но не обратила на это никакого внимания. Ежедневные сеансы связи уже не заставляли тревожно вздрагивать, а радовали. Через неделю доктор Стоун сказала:

– Оставайся на связи, Роджер. С тобой хочет поговорить один друг.

– Хорошо, дорогая. Целую тебя, до свидания.

– Роджер-доджер! – сказал знакомый бас.

– Ван! Ах ты, толстое пузо! Я так и знал – такие негодяи не умирают.

– Жив-здоров благодаря твоей замечательной жене. Но уже без пуза – не было времени его восстановить.

– Ничего, отрастишь новое.

– Не сомневаюсь. Вот что: я спрашивал нашего доктора кое о чем, но она не совсем в курсе – это по твоей части. Роджер, сколько водорода у тебя осталось после этого пробега? Добавить тебе горючего?

– А у тебя есть лишнее, капитан?

– Есть немного. Для моего вагона немного, а для твоей тележки как раз хватит.

– Нам пришлось сбросить балласт, знаешь?