— Значит, когда пропал у твоей мамы Саггирад, тогда она и заболела.

Открыла глаза, прикусив губу и нерешительно спросила:

— А кто он… мой отец?

— Кантор ирс ДиГрэвз это адмирал нашего военно-космического флота. Один из пяти адмиралов. Высший чин. Истинный дерадмиин. Один из моих наставников, — задумчиво, можно сказать несколько напряженно ответил и вдруг усмехнулся. — Да, думаю, его ждет настоящий шок, когда тебя увидит.

Ужас!

— А мы… встретимся? — в горле вдруг пересохло, и волна гнева, направленная на отца, всколыхнула мои эмоции, что даже дернулась в руках мужа.

— Тише, не бойся… если ты не хочешь с ним встречаться, я что-нибудь придумаю. И потом, он же даже не знает о тебе.

— Почему ты так думаешь? Может он и отказался от мамы из-за меня?

— Нет, — жестко возразил мужчина, и добавил уже мягче. — У нас не принято отказываться от детей. Скорее всего ты воспитывалась бы на женской половине.

— А что было бы с мамой? — спросила и затаила дыхание, понимая, что ответ на этот вопрос может иметь и ко мне отношение.

— Хм, — промычал что-то неопределенное Дамьян, и вдруг поднялся, выпустив меня из объятий и схватил лежавшую на кушетке одежду, начал одеваться. — Я вдруг подумал, Огнеда, что для твоей мамы, как и для тебя… в общем, наше социальное и бытовое устройство для вас было бы… несколько шокирующим, может даже невыносимым.

— Мама сбежала от него, верно? Из-за меня сбежала, побоялась, что отберут у нее ребенка и воспитают то, к чему вы привыкли, верно, сигурн Эр-Гро? — прорычала я, чувствуя странную тупую боль в груди. — Холодную, бездушную, безвольную куклу!

Дамьян стоял ко мне спиной и последние слова словно заморозили его, он замер на месте, продолжая держать руки на весу, словно застегивался, а потом строго произнес:

— Огнеда, ты другая… я это понимаю и не собираюсь тебя ломать или менять. Потому нет смысла злиться и выливать свой гнев на женщин-иридиек. И я допускаю, что твой отец… он истинное звено военной касты, и я был таким же, но… ты изменила меня.

Повернулся, глядя на меня своими бездонными черными глазами, и вздохнул.

— Ты думаешь, что только ты изменилась? Так вот, ты ошибаешься. Твои изменения связаны с чистой физиологией, а мои… они коснулись моих мировоззрений и ценностей. Ты теперь самая большая ценность для меня. И только твое благополучие и желание завоевать и удержать твою любовь, имеет для меня значение.

Подошел ко мне, оперевшись коленом в матрас, протянул руку и позвал взглядом.

Непроизвольно ответила, рванула в его объятия и, чувствуя всю силу его объятий, стала успокаиваться.