— Я не поступлю с тобой и нашими детьми, которые, надеюсь, у нас появятся, так как того требуют традиции дерадмиинов. И гарантирую, что никто не посмеет запереть ни тебя, ни малышей, будь то девочки или мальчики, и… вообще, давно пора что-то менять в нашей жизни. Мы закостенели, и отношения между мужчиной и женщиной… они потеряли свою искру, остался голый расчет. Это невыносимо.

Я слушала его и не могла поверить, что могла каким-то образом изменить этого несгибаемого на первый взгляд мужчину. И вот в этот момент, именно в этот, наконец смогла честно сказать себе, что таким его очень… очень люблю. Сжала его за торс руками, словно стараясь слиться с ним воедино, и услышала:

— Что? Почему ты дрожишь? Огни?

Потрясла головой, борясь с диким желанием признаться в ответных чувствах, но что-то не позволяло мне рта открыть. Какое-то смутное тревожное чувство или ощущение надвигающейся беды…

— Любимая, послушай, мы можем вообще появляться на Иридии только для определенных церемоний, и вообще…. у меня есть свой собственный крейсер, и в моем непосредственном подчинении боевая тридцатка сильнейших дерадмиинов. Плюс… я заключил контракты с каждым, слышишь, с каждым кадетом из твоей группы…

Вскинула голову, удивленно глядя на него.

— Да-да, и даже этот несносный мальчишка Лим подписал. Правда он на испытательном сроке. И если еще раз попытается устроить нечто подобное, вроде побега, да еще и тебя захочет прихватить, ему же хуже.

— Ты знал?!

— Что он был в сговоре с Элен? Знал. Но не думай, что это я ее…

— Нет, я так не думаю. Хотя мне бы очень хотелось понять, кто так поступил с нею и комендантом и за что.

— Я тебе расскажу… пока одеваюсь. И милая, оденься тоже, нам пора на обед, который устраивается в нашу честь.

— Обед? Это обязательно? — и вдруг игриво улыбнулась, шаловливо пройдясь пальчиками по его животу, забравшись под рубашку и пощекотав кубики пресса.

Дамьян рассмеялся и перехватил мои руки, одарил ладошки жаркими поцелуями и повалил меня на кровать, нависнув сверху. Всполохи настоящих, сильных чувств отразился в мужском взгляде и протяжный стон сквозь поцелуй был подтверждением, что совершенно другие желания в данный момент заявляли о себе.

— Всего несколько часов, и мы снова останемся наедине, — выдохнул муж, утыкаясь в ложбинку на моей груди лбом. — Я не выдержу-у…

— Выдержишь, я уверена, — сделала серьезное лицо и добавила. — И кроме того, думаю, что ты мне еще кое-что должен будешь рассказать…

— Что? — глухо буркнул, целуя верхнюю часть моей груди.

— Кого ты прихватил с собой с базы, что за взрыв был во время старта и…