Знал он или нет, кто был моим отцом? Похоже — да. И что бы мы делали без Лошика? Он же и вытащил страшную для меня по своей жестокости тайну Эмингема. Именно его ведомство, которое он когда-то возглавлял, выдавало разрешение на открытие миров… именно он в свое время познакомился с моей матерью, когда та только заболела, задолго до этого потерявшей свой Саггирад, и случаем необычной болезни заинтересовалось не только ведомство Эмингема, но и Министерство здравоохранения…

Через что пришлось пройти моей маме, никто в полной мере не знал, как впрочем и я сама вряд ли узнаю когда-нибудь, но до отлета моей группы на «Грозный» майор посетил ее в частной клинике. Оказывается, он выкупил мой кредит, который я брала для оплаты маминого лечения, и предъявил ей все цифры, как и требование на полную и безоговорочную передачу ему всех прав на… меня, человека, в связи с выкупом кадета у Академии! То есть он уплатил и мой кредит, и… даже меня купил? Но как?!

— Этого не может быть! — воскликнула я, кусая губы от расстройства и едва не плача. — Какая купчая? Я что ли вещь какая-то?

— В Уставе вашей КВА указано, что любой кадет, который подписал контракт, переходит в ее полную собственность, с правом владения, пользования и распоряжения. Остался один только небольшой нюанс… до окончания Академии ты считаешься несовершеннолетней по вашим земным законам, и учитывая, что ты не сирота, то и в приоритете до совершеннолетия ребенка были права родителя, то есть твоей мамы… А вот если б ты оказалась совсем без родителей, тогда приоритеты изменились бы…

— Что? — произнесла я как в тумане. — Так мама… маму уб… убили?

— Зря я не повременил с рассказом… Огнеда, милая, он уже наказан, поверь мне. Жестоко наказан.

— Она не отказалась от меня и за это ее убили, верно? — голос совсем осип, и я закрыла глаза, чувствуя тошноту.

— Девочка моя, прости… я не хотел причинить тебе такую боль, — расстроено выдохнул Дамьян и притянул меня в свои объятия. — Тише… успокойся, Огни, любимая… успокойся.

Сквозь шум в ушах я не сразу поняла, как он меня назвал, а когда сердце немного перестало болеть, то переспросила:

— Любимая?

Дамьян замер, удерживая меня за талию, впился взглядом в мои глаза, будто хотел что-то в них прочесть, затем поднял руку и провел пальцами по моим губам, скользнул к подбородку и приподнял его вверх.

— Да, и мне не стыдно еще раз повторить. И пусть все традиции Дерадмиина катятся в черную дыру, я действительно тебя люблю, — чуть грустно улыбнулся и поцеловал меня.

Подходя к кают-компании, бросила быстрый взгляд на задумчивого и такого красивого мужчину, и вспомнила, как он ответил на мое удивленное: «причем тут традиции». Оказывается, любовь для его соплеменников считалась излишней роскошью, и мужчины редко испытывали что-то большее, чем страсть, к своим женщинам. И только та, которая становилась единственной — «сианой», владела мыслями и сердцем своего хэйдара.