Увы, и я в какой-то момент не сдержалась, и на пике блаженства призналась в своих чувствах, практически не в состоянии ими руководить. Сокрушительная радость моего дерадмиина от произнесенных вслух слов о взаимности едва не стоила нам маленького тайфуна внутри каюты, а дело было так.

После вкусного и питательного обеда Дамьян просто сгрузил поднос с грязными тарелками в бокс для мусора, нажал кнопку «удаления» и бросил в мою сторону задумчивый взгляд. На нас были шелковые халаты, причем мне достался розовенький с черной вышивкой, а ему — черный… с розовой вышивкой. Вот на эту тему я и посмеивалась в течение всего обеденного перерыва между ласками.

— Зря я выкинул сладкий мусс, — с серьезным видом произнес мой любимый куратор и стал подкрадываться к постели, на которую я необдуманно запрыгнула и в данный момент, растянулась, собираясь немного поспать.

— Спасибо, но я не люблю мусс… он слишком сладкий, — сонно зевнув, прикрывая рот ладошкой, возразила, не совсем понимая, причем тут вообще десерт.

— А я люблю… сладкое.

Я приоткрыла один глаз и заметила, как плотоядно муж уставился на мои оголившиеся бедра. Пришлось запихивать себя под шелк покрывала.

— Ну и люби… кто тебе мешает? — фыркнула я, не понимая, что спровоцировала мужчину на большее, чем могла представить.

— Разрешаешь? — вскинул он брови, и так коварно улыбнулся, что на миг мое сердце замерло, и появилось смутное подозрение. Меня сейчас пытаются обвести вокруг пальца.

— Любить сладкое? — решила уточнить на всякий случай.

— Угум…

Выдохнула, когда муж отвернулся, и сонно сказала: «Разрешаю». Закрыв глаза, повернулась на живот и, повозившись немного, заняла удобную позу для сна, чувствуя, что уплываю в мир сновидений.

А проснулась от странного возбуждения, которое огненными язычками носилось по всему телу, сосредотачиваясь в местечке женского естества. А еще мой слух нервировали странные звуки, то ли урчание, то ли довольное постанывание, и когда распахнула глаза, то едва от шока не заверещала. Я была вся вымазана от груди и ниже… сладким, приторным муссом, украшена какими-то ягодами и… все это в данный момент слизывал бессовестный, сошедший с ума супруг.

— А-а-а-а!!! — все-таки не выдержала пытки, так как его язык вторгся в святая святых. — Я…. ты… о неееет!!!

— Да!!! — зарычал Дамьян, и продолжил это сладостное мучение.

— О Боже!!! Что ты делаеееешь?!!!

— Люблю… сладкую мою девочку!!! — страстно выдохнул и приподнялся, чтобы впиться жестким, сильным поцелуем в мои губы. — Ты сама разрешила.

— Когда? — возмущение захлебнулось на корню, едва мужская голова приблизилась к груди.