Пар моментально стал испаряться, втягиваясь в вентканалы, а со стороны двери раздался стук и голос, возникший в неожиданно установившейся тишине словно из громкоговорителя:

— Дамьян, у вас там потоп что ли? Мой бортовой анализатор с ума сходит, сообщает об аварии в вашей каюте… Дамьян?!

«Огни, ты там живая?» — Лошик и тот беспокоится.

«Ой! Ты что… с джергом?» — удивилась я мысленно, и тут же от смущения спряталась под покрывало, потому как осознала, что этот пройдоха может увидеть Дамьяна в чем мама родила моими глазами.

«Огни! Почему вокруг тебя темнота… что происходит? Ого! Сиг Куратор лютует… он сейчас так нас послал… э-э-э… не, так далеко я не смогу забраться… Огни… детка, что с тобой этот изверг сотворил? Он тебя в шкафу что ли запер?»

В общем, мы бы еще долго препирались, причем Дамьян залез в постель под одеяло, и тоже с головой накрылся, нащупав меня, подтянул к себе поближе, прижал крепче и шепнул на ушко, чтоб не отвечала и вообще…

«Эй, что значит притвориться мертвой?» — закричал в моей голове в дикой панике маленькое, но вредное лохнесское чудовище. «Ну я так не играю… меня джерг прихватил, обещал веселье…а вы там в шкаф заперлись и ржете… все. Я точно обиделся».

И голос Лошика вдруг пропал, как и умолкли требовательные возгласы из-за двери. Мы одновременно высунулись из-под одеяла с Дамьяном, причем муж только хитро улыбался, а я тихонько засмеялась. Зря.

— Дамьян, — голос джерга снова раздался из микродинамика на двери, — ты собираешься присутствовать на допросе?

Я удивленно умолкла и посмотрела на замершего в напряженном размышлении Дамьяна. Но вот мышцы лица мужа расслабились и он хмыкнул, что бы тут же шепнуть мне, что нас оставили в покое.

— Допрос? — заинтересовавшись темой, я потянула на себя шелковое одеяло, намереваясь укутаться, чтобы скрыть наготу. Однако мой маневр заметили, резким рывков выдернули преграду и тут же стремительно опрокинули на спину, нависнув сверху.

— Не сегодня… все вопросы после…

— После чего? — распахнула глаза пошире от охватившего меня возбуждения, когда почувствовала нежные, осторожные касания, которые были мне более полным ответом, чем слова.

* * *

Под утро, если можно так назвать то время суток, которое диктовали мои биологические часы, я взмолилась о пощаде.

— Дамьян, — выдохнула, отпихиваясь от жарких объятий, — это немыслимо… довольно. Я больше не могу.

— Прости, — хриплый шепот, наполненный сожалением, и руки, которые опровергают сие впечатления… ибо когда сожалеют, то так не обнимают и не касаются тех местечек на женском теле, которые уже просто ноют от боли. — Прости-прости… не могу справиться с собой, один твой вид… обнаженный и у меня словно тормоза все срывает. Огни, ты мое искушение.