– Мы думали, - заметил Баландин, - что на Венере нет жизни. Вот она, здесь, перед нами…

– Не понимаю, - сказал вдруг Коржевский. - Это морские животные, которые должны жить в воде. Посмотрите на эти мясистые трубки с венчиком щупалец; это в точности земные актинии. Я убежден, что и них есть ротовое отверстие. Но какую пищу они могут получить из воздуха? А эти иглы? Типично морские образования. А коралловые деревья? Мы точно очутились на внезапно обмелевшем дне моря. А губки? Откуда они могли взяться на суше? Может быть, ливни? - спросил он самого себя. - Нет, нет! Этого недостаточно. Совсем недавно все это место было покрыто океаном.

– Почему же оно вдруг обмелело? - спросил Топорков.

Белопольский хмурил брови, напряженно думая. Слова Коржевского вызвали какую-то сразу ускользнувшую мысль, и он старался припомнить, что именно пришло ему в голову, когда биолог говорил о внезапно обнажившемся дне. Вопрос Топоркова послужил толчком в его памяти.

– Вспомнил! - внезапно сказал он. - Это безусловно так! Отлив! - пояснил он удивленно посмотревшим на него товарищам. - Солнце находится сейчас на восточном горизонте. Оно вызвало отлив. Ночью этот берег был покрыт волной прилива.

– Похоже, что вы угадали, - сказал Коржевский. - Такое предположение кое-что может объяснить. Ведь ночь на Венере длится долго.

– Значит, к вечеру здесь опять будет океан? - спросил Топорков. - Что мы тогда будем делать?

– Темнеет! - раздался предупреждающий возглас Князева.

Приближалась гроза.

Все поспешно отступили вглубь камеры, и Белопольский закрыл двери. Едва он успел это сделать, как сильный удар и дробный стук, сразу перешедший в ровный гул, показали, что на звездолет обрушились очередные потоки ливня. Сравнительно тонкие стенки выходной камеры позволяли отчетливо слышать раскаты грома, треск молний и шум берегового водопада, льющегося совсем рядом.

– Грозы не оставят нас в покое, - сказал Белопольский.

– Плохо нам будет, если гроза застанет на открытом месте.

Никто не отозвался на это совершенно справедливое замечание Второва.

– Где вы находитесь? - раздался голос Мельникова.

– В выходной камере. Просвета не видно?

– Ничего не видно. Экраны черные.

Приходилось терпеливо ждать окончания грозы. Проделывать снова длительную процедуру входа на корабль не имело смысла. Гроза могла промчаться в любую минуту.

И действительно через двадцать минут гроза прошла. Снова открыли двери.

– Что меня больше всего удивляет, - сказал Коржевский, - это отсутствие луж. После такого потопа нет никаких следов.

– Они могут быть под этим красным ковром, - предположил Топорков. - Возможно, что там сплошное болото.