– А сейчас она закроется, - сказал Второв.

Дверь действительно закрылась.

– Ну вот! - Второв провел по лбу, словно вытирая пот. - Все ясно!

– Неужели это мысли?

– Нет, не мысли. Человек думает словами. Это другое. Тут, несомненно, что-то связано с биотоками организма. Теперь я знаю, почему мы взлетели. Когда я сказал эту роковую фразу, я отчетливо представил себе, как звездолет взлетает. Представил реально, зримо. Как будто я сам… понимаете, это трудно объяснить, но вот например: вы можете, глядя на какой-нибудь предмет, скажем на стул, попытаться поднять его мыслью? Нет, не мыслью, а поднимающим ощущением? Я, право, не знаю, как вам объяснить.

– Объяснять не нужно. Ты безусловно прав. Автоматика корабля управляется биотоками. Очевидно, у фаэтонцев была высоко развита дисциплина мысли. И не только мысли, но и воображения. Теперь я понимаю, почему двери открывались не сразу. Они ждали, пока ты их откроешь, бессознательно, в силу желания, чтобы они открылись. Я помню, к одной двери я подошел один, ты отстал, и она упорно не открывалась. Открылась только после того, как подошел ты. У меня нет такого сильного воображения, как у тебя. Ты более нервный, и твое воображение легко вызывает биоток. А механизмы фаэтонцев чрезвычайно чувствительны.

– Кто мог подумать об этом?

– Подумать мы могли, но нам просто не пришло это в голову. Техника биотоков не новость на Земле. Она уже существует, но пока не может достигать таких высот, как у фаэтонцев.

– И получается, - грустно сказал Второв, - что во всем виноват я один. Будь с вами кто-нибудь другой…

– …корабль бы не взлетел, - докончил Мельников. - Нет, Геннадий, так рассуждать нельзя. Если бы да кабы!.. Ты поднял корабль, ты и вернешь его на Венеру. Сейчас наше счастье именно в том, что твое воображение и твои нервные импульсы достаточны, чтобы влиять на механизмы корабля. Но надо быть исключительно осторожным. Например, резкий поворот звездолета погубит нас.

– Вряд ли они сами целиком полагались на себя, - сказал Второв. - Это слишком опасно. Скорее всего, биотоком можно пустить в ход двигатели, заставить корабль повернуть, лететь быстрее или медленнее. Но техника всех этих маневров, вероятно, автоматизирована, чтобы не перейти опасных пределов. Пример у нас есть. Ускорение закончилось без моего участия.

– А ты в этом уверен? Может быть…

Второв опустил голову.

– Уверен, - сказал он чуть слышно. - Мне стыдно, но все мои мысли и ощущения были парализованы страхом.

– Спасительный страх, - весело сказал Мельников. - Ты мог остановить двигатели, и корабль упал бы обратно на Венеру. В этом случае от нас мало что осталось бы. Так что все к лучшему. А теперь я советую отдохнуть и затем приступить к работе.