— Приятно, когда о тебе хоть кто-то беспокоится, — раздается невозмутимый голос за нашими спинами, и Соколова, резко обернувшись, нос к носу сталкивается с объектом своих тревог, чтоб ему еще в одну черную дыру провалиться, но уже не в нашей компании. Ну вот, я ж говорил — жив-здоров и даже в полной комплектации. Все мои зубы еще мне послужат.

— Я за мухоловку беспокоилась, так-то, — тут же убрав с мордахи озабоченное выражение, парирует Ярка. — Вдруг несварение случится, жалко будет цветочек. Не зря ведь тебя саксаулы ксенийские жрать не стали, они флора многоопытная, им виднее.

Рекичински с нечитаемым выражением физиономии смотрит на нее и пожимает плечами:

— Я так и подумал. Прямо сразу заметил в тебе неприкрытую любовь к живой природе.

— Знаешь, а ведь раз ты тоже до сих пор живой, как та самая природа, можно допустить вероятность, что на кэпа повлияла затаенная печаль в моих выразительных глазах… И именно это заставило его отказаться от первоначального плана превратить тебя в спутник Ксены, — задумчиво тянет Соколова. — Может, я уже и рассчиталась со своим должком?

— Ты мне и не была ничего должна, — чуть приподнимает брови экс-суперкарго. — Не понимаю, откуда у тебя вообще эта навязчивая идея про долги?

— Она с отсталой аграрной планеты, где живут по законам предков и до сих пор процветает вендетта, а замуж выходят исключительно девственницами, — немедля мщу я Соколовой за бездарно потраченное время.

— Ясно, — скучнеет Ярка, параллельно пульнув в меня свирепый взгляд. — Значит, не рассчиталась. Ничего, долго в заемщиках не прохожу, на рыдване что ни день — то катастрофа. Может, сподоблюсь еще от взбесившейся мультиварки спасти или там из-под руин рухнувшего писсуара героически выдернуть.

Она самоуверенно вздергивает нос и, повернувшись ко мне, говорит, больше не глядя на Рекичински:

— Пошли уже в нарды играть, что ли, представитель передовой Земли. На пальцы. Как принято на моей отсталой планете. Один проигрыш — один палец. Если до ужина успеем, Тася на закуску мясных палочек в панировке из выигрыша моего нажарит.

— Ща. Полюбопытствую только, чего это наш хитрый Уилсон кэпу такого напел, что повторно в шлюз не вылетел? — состроив вопросительную морду, произношу я.

— А это теперь не твое дело, Стратитайлер. Не по должности знать, — хмыкает Рекичински, шлепаясь на диван.

— Пф! — фыркаю я. — Если ты еще не заметил, власть на этом корыте меняется чаще, чем постельное белье.

— Ну вот когда снова вылезешь на верхушку пищевой пирамиды, тогда и задашь снова свой вопрос, — бесстрастно отвечает хитросделанный поганец.