— Божественно… — раздумчиво тянет агроном и вдруг шумно вздыхает всеми своими непривычно пустыми ртами: — Мы ведь сами почти побывали в роли богов… В наших руках была судьба Вселенной! Но что случится, если она вдруг окажется в недостойных конечностях?

От постигшего меня изумления, а может, просто подтаяв, печенье вдруг отстыковывается от языка и встает поперек горла. Я кашляю, точно трюмная пищага, нанюхавшаяся инсектицида, так что физиономия аж приобретает недавний оттенок Басовой шевелюры, и в онемении таращусь на Шухера. И одновременно наклоняюсь к полу, чтобы удостовериться, не с кормовой ли части идет вещание? Но нет, там все тихо. Может, вражонкова мания величия от хвоста к голове таки поползла? Как знать, чего там те адорианцы с геномом лимбийским нахимичили?

Нюк, пользуясь моментом, от души хряцает меня по спине, и печенюх, описав крутую дугу, со звоном катится по сияющему чистотой полу. Но Шухер и тут не бросается на него, и даже хвост в сторону лакомства не дергается.

— Я продезинфицирую, — успокаивает меня Тася, а мой спаситель возвращается к вылизыванию кружки, буркнув, что если кто-то тут сильно брезгливый, то он — уже не очень.

А я все смотрю на нашего гения аграрной науки и размышляю, чем продезинфицировать его. Потому что с ним явно что-то сильно не в порядке! Сильно? Да я королева преуменьшений… тут катастрофическая деформация личности, поглоти меня туманность! Чтобы он не спикировал деллианским ящером на съедобный бесхозный объект? Прокашлявшись, осторожно пускаю пробный шар — проверить, не поглотил ли приросший к родителю Омен его личность целиком (хотя оставлять нетронутым то, что можно безнаказанно сгирганеить, тоже не в его обычаях):

— А ведь теперь, когда мы вернулись, сможем узнать, чем же там кончилась история с царственным яйцом нашего любимого Хин-Ант-Рес-Ульпеля!

Шухер мгновение смотрит на меня как будто в некотором замешательстве, а затем с готовностью соглашается:

— Это прекрасная новость! Я долго томился, не имея надежды узнать о судьбе царственного яйца.

Подвергнуть почитателя лимбийских мыльных опер более основательной проверке я не успеваю: интерком гаркает голосом Варга, что разгон перед гипером внезапно подходит к концу. А ведь раньше на это добрых трое суток уходило. И что те зирковы выплодки, которые не хотят создавать лишнюю работу Таисье по отскребанию их ошметков от переборок, должны живо чесать в рубку либо грузиться в компенсационные капсулы. Оборачиваюсь к Шухеру и успеваю лишь увидеть, как исчезают в шлюзе его хвостовые близняшки. Откуда в нем такая прыть? Хотя он же всегда до полуобморока боялся любых рыдвановых маневров. Похоже, лютой космофобии у него даже адорианский апгрейд не отнял. Мысленно поклявшись все же разобраться, что творится с нашим сакамаровым талантищем, рысью несусь в рубку, заодно чуть не силком утаскивая с камбуза вознамерившегося под шумок облизать и все кастрюли Нюка.