Тирекс величаво прошел под мостом и показался с другой стороны, не сводя с меня глаз и готовясь к нападению. Я завизжала, когда он сомкнул зубы на ограждении, где только что была моя рука. Выдираясь из полимера, ящер оставил на нем кровавый след и один из своих зубов. Полуметровый клык подкатился ко мне, источая запах смерти. Я поняла, что вот-вот потеряю сознание. В глазах стремительно темнело, мир сужался. Потные ладони сами собой разжались, и я сорвалась навстречу свой гибели.

– Чокнутая!!! – рявкнули на том свете подозрительно знакомым голосом, и меня с такой силой дернули за шкирку, что я мигом пришла в себя и, задыхаясь, схватилась за воротник, пытаясь оттянуть его от шеи.

Руки, такие горячие, что оставляли ожоги, рывком вытащили меня наверх – я успела провалиться в вырванную тираннозавром яму наполовину. Тяжело повалившись на спасителя, чувствуя тошноту и головокружение, я попыталась вдохнуть поглубже и зашлась кашлем.

Тирекс в радостном воодушевлении от внезапно возросшего количества добычи заскрежетал мерзким, давящим на психику визгом-хрипом и метнулся в нашу сторону. Рим запустил ему в глаза огнем поверх моей головы, отбивая охоту приближаться. Меня опалило жаром, и пришлось экстренно подрываться и сломя голову нестись с моста, пока он окончательно не развалился. До балкона динозавр дотянуться не мог – высоко, но попытался, выместил злобу на ограждении и гневно взревел нам вслед. Я не обратила на него внимания – была проблема посерьезнее.

Рим, всполохами подсвечиваясь огнем, грубо схватил меня за плечи. Я зашипела, пытаясь вырваться из обжигающего захвата: еще чуть-чуть и сожжет!

– Пусти, больно!

– Да я тебя убью сейчас! – рявкнул Рим, отталкивая меня так, что я чуть снова не упала. Ослабевшие ноги дрожали в коленях. – Какого черта ты выскочила, сказал же – сиди у себя! Ты вообще послушаться можешь хоть раз?!

– А надо было дать этому жирдяю пристрелить тебя?!

– Башкой надо было думать! – Рим поймал меня за подол, но удержать не сумел: майка, в отличие от флиберийских технологий, огнеупорной не была. Синтетика мгновенно оплавилась, и я отскочила подальше, исподлобья наблюдая за Римом. Он осоловело посмотрел на свои руки, потом на меня, и, кажется, начал остывать. Во всяком случае, мерное сияние под кожей исчезло, остались только горящие огнем глаза.

– Успокоился? – делано-небрежно осведомилась я.

– Да! – Тон свидетельствовал об обратном, так что с примирительными объятиями я решила повременить. Рим несколько раз глубоко вздохнул, беря под контроль огненный темперамент. – Да, – повторил он гораздо спокойнее. – Ложись!