— Что ты скажешь нашему хозяину, когда снова его увидишь?

— Я…

Но Ракс не дает ему закончить. Он толкает Ташу.

Тот с воплем кувыркается в светящемся тумане. Тело его ударяется о каменную стену колодца, и крик обрывается. Старик продолжает падать все дальше, пока не скрывается из виду.

Наступают несколько мгновений тишины. Одно, другое, третье…

Планета содрогается. Из скважины доносится яростный рев, и оранжевый свет внезапно сменяется красным. Синие завитки тумана чернеют. Палпатин был прав — артефакты содержат в себе огромное количество энергии.

И теперь они провалились в ядро планеты. Их энергия найдет выход через открытый колодец, начав всеуничтожающую цепную реакцию. Скоро планета начнет трескаться и развалится на части, поглотив целиком флоты и солдат как Империи, так и Новой Республики. А когда это произойдет, Галактика останется на поживу стервятникам, словно забытый в грязи гниющий плод. И все же Ракса преследует мысль: «Любой плод, насколько бы он ни прогнил, может оставить после себя семена…»

Пора уходить. «Империалис» ждет. Раксу кажется, будто он слышит манящий шепот собственного предназначения, но потом понимает, что это настоящие голоса. Здесь есть посторонние. И один из голосов ему знаком.

«Здравствуй, Слоун», — думает он.

* * *

Земля внезапно содрогается у них под ногами, резко уходя вправо, и Норра едва не падает с ног. Брентин помогает ей удержаться, но она вырывается, бросив на мужа подозрительный взгляд.

— Ты мне не доверяешь? — спрашивает он.

— Нет, — шепотом отвечает Норра. «Я не знаю, что у тебя на уме. Я не знаю, управляет ли тобой до сих пор тот чип. Я не знаю, почему ты вообще с ней».

Он хочет сказать что-то еще, но его опережает Слоун.

— Смотрите, — говорит она, показывая на комплекс восьмиугольных компьютеров. Над ними вспыхивают красным голоэкраны. Диаграмма демонстрирует нечто вроде шахты, пронизывающей слои породы и магмы. Она пульсирует белым, и над ней цифры — медленно уменьшающиеся проценты.

— Что это? — спрашивает Норра.

— Не знаю, — отвечает Слоун.

Брентин спешит к машине, озадаченно глядя на клавиатуру, — клавиши треугольные, большинство из них золотые, но некоторые серебряные. Не обращая на них внимания, он подносит руку к голоэкрану, и от прикосновения его пальцев изображение исчезает, сменившись потоком данных.