— То есть для тебя нет разницы, с программой ты общаешься или с живым человеком?!
— Иные программы поприятнее людей будут, Стасик. А если это, скажем, я — тоже пристрелишь?
— Да! То есть…
— Понятно… Спасибо за честность.
Стук поставленной на стол чашки. Судя по глухому звуку — большой, пол-литровой. Скрип отодвигаемого стула. Шаги, совсем близко, по коридору. Тяжелые, решительные.
— Вень, ну куда ты… Ну я же знаю, что это не ты!
— А вот я насчет тебя не уверен.
Шелест задвигаемой двери медотсека. Тяжелый вздох капитана. Стук второй кружки о стол, скрип второго стула. Шаги. Осторожные, неуверенные.
— Вень… Ну извини… я был не прав.
— Я тоже. Капитан из тебя паршивый.
«Искренность чуть выше двадцати трех процентов. Он вроде как бы не врет, не хочет обмануть, но… Он не верит в то, что говорит. Тогда зачем говорит?»
«Люди так часто делают — говорят то, во что не верят сами. По разным причинам. Доктор сейчас просто обижен, вот и пытается обидеть в ответ. А что может быть обидней, чем когда старый друг считает тебя… хм… киборгом? И это друг. Обидеть вообще только друг и может, причем близкий. Какую бы гадость про тебя ни сказал человек посторонний или враг — ты не обидишься. Разозлишься, возмутишься, расстроишься — может быть, но не обидишься. Обидно бывает, только если друг… Ну, короче, бывает. С людьми».
С людьми. Ну да…
«Маша, я был…»
И что дальше? «… не прав, извини»? Ты уже видел, как это работает. Вернее, как
Значит, это неправильные слова. Нужны другие.
«Маша, я…»
«Придурок? Я знаю. Ладно, проехали».
«Придурок. Да».