Господи, ну почему этот Меркурий находится так далеко? Я бы разбила это Зеркало! Оно сломало мою семейную жизнь!

— Так выходит, это были не воображаемые картины, подсказанные Меркурианскому Зеркалу ревностью Фудзи Кобуясимы? — удивленно переспросил Борис Астахов. — Значит, Зеркало показывало то, что и в самом деле происходило на Земле?

Фокс Трентелл хитро и многозначительно усмехнулся.

— О Борис! Ну что мы пока еще знаем о безграничных возможностях окружающей нас Вселенной?

АСТЕРОИД, РОБОТЫ И АЗАРТ

Некоторое время народ в столовой рассуждал и спорил о загадках Космоса, о превратностях любви, поэтому никто не заметил, что на импровизированную трибуну для рассказчиков вылез невысокий смуглый итальянец. Звали его Луиджи Пазолини, и был он кибернетистом-системщиком. На нем лежала ответственность за всю кибернетику базы, но Луиджи со всем своим хозяйством неплохо справлялся, не иначе ему святой Януарий помогал.

Пазолини оглядел присутствующих и сказал:

— Все вы, господа, знаете, какая это пагубная страсть — играть в карты.

Сидящие в столовой разразились смешками и аплодисментами. Луиджи Пазолини вскинул руки над головой и подождал, пока шум в помещении стихнет.

— Однако и вы, господа, не подозреваете, каким страшным бедствием оказывается азарт в Глубоком Космосе. В пятьдесят втором я был высажен на астероид Гемоксен для проведения исследовательских работ. Правительство наше слишком бедно, чтобы позволить себе комплексную и многолюдную экспедицию. И как следствие на астероид я высадился в полном одиночестве, если, конечно, не считать робота Аристарха. Робот этот был из серии тех самых человекоподобных машин, от которых впоследствии КосмоНАСА отказалось, но мне досталось испить горькую чашу общения с этой машиной до самого дна. Клянусь, если бы был жив великий Данте Алигьери, он бы, несомненно, посвятил нашим с Аристархом взаимоотношениям душераздирающую поэму. Но, к сожалению или к счастью, великий Данте умер, и обо всем произошедшем на астероиде Гемоксен вы можете узнать лишь из моего рассказа. Поэтому я призываю всех быть повнимательнее. Некоторые полагают итальянцев несерьезными, может быть, так оно и есть, но то, что я вам сейчас расскажу, было на самом деле и, клянусь короной римского папы, доставило мне много неприятных минут.

Нет, поначалу все было хорошо. Я занимался своими делами, робот днями пропадал на поверхности астероида, брал пробы, бурил скважины, проводил химические и спектральные анализы, вел наблюдения за силовыми полями астероида, в общем, делал то, что и полагается делать не обремененному душой и не отягощенному верой в Бога роботу. Аристарху, в отличие от меня, не надо было в конце каждой недели сидеть перед автоматическим отпускателем грехов и думать, не согрешил ли ты в эту неделю хотя бы мысленно.