В темном небе мелькнула какая-то тень, и Рыбкин насторожился. Кроме пиявок на Марсе летать ничто не могло, правда, ходили еще легенды о плоских гарпиях, но за тридцать последних лет никто не мог похвастать, что видел плоскую гарпию живьем. Так что… Рука легла на карабин, но тревога оказалась ложной.

Рыбкин снова принялся наблюдать за песчаным ящером. Тот уже отстоял положенное время и теперь неуклюжим песчаным холмиком двигался от бархана к бархану, меланхолично пережевывая жесткие синевато-зеленые стебли марсианской колючки. За мимикродоном оставался длинный и прямой след хвоста, напоминающий колею от колеса краулера.

«Интересно, долго Наташа пробудет на Земле? — неожиданно подумал Рыбкин. — Скучно без нее». Слов нет, Пеньков с Сережей Белым ребята хорошие, остроумные и веселые, и Матти тоже интересный человек, однако без Наташи у них в обсерватории стало скучно. Наташа Рыбкину ужасно нравилась, он ухаживал за ней уже четвертый год, но никак не мог сказать о своих чувствах девушке прямо. Феликс чувствовал, что и сам он девушке не безразличен. После той знаменитой марсианской облавы, когда огнеметчики едва не сожгли их с Юрковским в городе чужих в районе Старой Базы, Феликс явственно увидел тревогу в ее глазах. И радуется она всегда его появлениям в обсерватории, хотя ребята над ней и подтрунивают немного. Рыбкину вдруг ужасно захотелось увидеть девушку, ее светлые длинные волосы, маленькое круглое личико с огромными широко открытыми глазами. Наташу даже комбинезон не портил, сразу было видно, какая она стройная и ладная. Феликс огорченно вздохнул и посмотрел на часы на левой руке. Было девять тридцать. На правой руке часы немного убежали вперед, но это было совсем не важно. Важно было то, что Наташи на Марсе не было. А мимикродоны были. И пиявки были. Правда, их осталось мало, совсем мало. Человек стал хозяином Марса, и это, конечно, было хорошо, но вместе с тем и плохо. Плохо, когда человека ничего не сдерживает, кроме осенних пылевых бурь и других естественных причин. И все-таки пиявки на Марсе должны были остаться. Во время облавы было убито шестнадцать, с той, что раздавило стрелой крана у Азизбекова, семнадцать. И еще одну подстрелил Гемфри Морган. Но нельзя же было всерьез рассчитывать, что на всем Марсе существовало всего двадцать пиявок!

Над барханами снова поплыла неясная тень, но это была тень Фобоса. Спутник встал на востоке искривленным неправильным молочно-белым серпом и сейчас довольно быстро катился по усеянному звездами небосводу на запад. Ящер, задрав рогатую голову, посмотрел на движущийся спутник Марса и снова принялся за колючки. Обитатель красных песков торопился отложить запас в пищевые мешки до наступления осенних бурь и, тем более, зимних холодов. Зимой мимикродоны ложатся в спячку, и кровь у них становится густая и тягучая, как смородиновое желе.