— Обошлось… — Рыбкин с наслаждением глотнул горячего кофе. — Я ее испугался, а она меня. И неизвестно еще, кто кого больше.

— Вот и я говорю, — с легким сомнением сказал Матти. — Выстрелов мы не слышали.

— Я ведь не стрелял, — сказал Рыбкин.

Матти с привычной завистью посмотрел на следопыта. Все-таки увлекательная у Рыбкина была работа, не то что у них. Бросить бы все к чертовой матери…

— Нет, вы мне одно скажите, — Пеньков решительно оседлал стул. — Для чего тогда эта облава была нужна, если мы по-прежнему пиявок боимся и без карабина нос на улицу высунуть не можем?

— Тебя и с карабином выпускать опасно, — сердито сказал Сергей. — Пользуясь тем, что Наташи нет, ты у нас все павильоны расстреляешь.

— Грош нам цена, — сказал Пеньков. — Грош нам всем цена. На Марсе уже целый детский сад, а мы с местной пакостью никак справиться не можем. Как они нам мешали, так и продолжают мешать!

— Да я уже говорил, — улыбаясь, сказал Матти. — Это не они нам мешают, это мы им мешаем. Все-таки это они коренные обитатели Марса. И, слава Богу, что мы их не всех перебили…

Рыбкин внимательно посмотрел на Матти.

У Следопыта были большие светлые глаза, и он очень редко мигал.

— Странные глаза у тебя, дружище, — проворчал Матти.

— Это из-за ночных линз, — почти виновато сказал Феликс. — А вы и в самом деле так считаете?

— В самом деле, — сказал Матти. — Это чисто человеческое: сначала живность всю перебьем, потом начинаем заповедники устраивать. Да вы на Землю посмотрите! Что от джунглей Амазонки осталось? А от полесских болот?

Тоже мне, покорители природы. Все-то нам мешает. Муравьи с тараканами мешают, муха це-це мешает, тигр уссурийский и тот помешал! Но ведь это он в тайге живет, а мы в этой тайге лишь гости!

— Я с вами вполне согласен, — тихо сказал Феликс.

— А я не согласен! — громогласно сказал Пеньков. — Пусть вы скорбите о завядших цветах и убитых монстрах, но ведь надо смотреть правде в глаза! Все, что мешает человеческому движению вперед, должно уйти в небытие. Раз нам мешают на Марсе пиявки, то они должны уступить свое место человеку. Кто-то из нас лишний, и лично я думаю, что это — они!

Белый вдруг сказал с резкой досадой:

— Ты, Володька, вообще полутонов не знаешь. Либо они, либо мы. Но я согласен с ребятами. Нельзя же жить, как на Диком Западе, — чуть что, из кольтов палить! Ну что мы за тридцать лет о пиявках узнали? Да ничего мы о них не узнали, кроме того, что внутреннее строение трупов изучили и выяснили, за счет чего они летают и каким образом пищу переваривают! А ведь это чужая жизнь, Вовка! Понимаешь, чужая! Быстро мы к необычному привыкаем. И решения принимаем удивительные. Раз ты травоядный, безопасный, вроде мимикродона, значит, живи, а если ты — хищник и нас начинаешь за мимикродонов принимать, то — извини, нет тебе места рядом с человеком, опасен ты, братец, для человеческого общества.