Барханы медленно темнели. Солнце почти касалось своим краем горизонта, белые искры солончаков гасли, а с востока уже накатывалась угольно-фиолетовая тьма, усеянная звездами. Рыбкин посмотрел на бледные серпы марсианских спутников. Да, Опанасенко был прав, человечеству действительно повезло — отхватили сразу два чужих искусственных спутника, два астероида, насквозь пронизанных пустотами ходов. Спутники были облицованы все тем же янтарином. И никаких следов внеземной культуры. Хозяева выехали, оставив дом в идеальной чистоте. Если бы сегодня землянам по каким-то причинам пришлось оставить Марс, то исследователям, пришедшим после них, осталось бы куда больше, чем самим землянам оставили чужие. Феликс попытался представить себе неведомых обитателей спутников и города и не смог. Хорошо, если бы они были похожи на людей…

Додумать эту мысль он не успел — неподалеку от него что-то тяжело рухнуло на песок, и послышался скрип, словно монетой провели по стеклу. Летающая пиявка, или как ее называл Хасэгава — «сора-тобу-хиру», не обманула ожиданий Феликса, более того, она явилась даже раньше, чем он предполагал. Обычно пиявки не появлялись при свете солнца, эта же появилась, когда на западе над темной полоской барханов еще светилась желтовато-зеленая полоска заката. Теперь он видел ее хорошо, очертаниями летающая пиявка напоминала смерч, да и в раскачивающемся ее движении было нечто похожее. Летающая пиявка приблизилась и замерла на бархане странным воздушным головастиком, немного напоминающим запятую. Несомненно, что она видела лежащего на песке мимикродона, но вместе с тем в трех-четырех метрах от мертвого ящера пиявка заметила человека. Нельзя сказать, что Рыбкин не боялся ее, это было бы глупо, любой человек подвержен чувству страха, а Феликс видел ранения Хлебникова, у того было разорвано правое легкое и врачам пришлось ставить Хлебникову искусственное легкое и два клонированных ребра.

Покачиваясь, пиявка приблизилась ближе.

Несомненно, она выглядела очень грациозно. Ее движение в воздухе казалось естественным и непринужденным.

На гребне ближайшего бархана пиявка замерла. Судя по кольцам и мягкой щетине, это была вчерашняя визитерша, но биться на это об заклад Феликс не стал бы.

Пиявка знакомо зашипела и опустилась на бархан. Теперь она чем-то напоминала тренированного сторожевого пса, терпеливо ждущего команды хозяина. «А может, это и в самом деле сторожа чужого города? — мелькнула у Феликса неожиданная мысль. — Хозяева улетели, город опустел, а разбежавшиеся собаки постепенно одичали…». Но тут же он вспомнил идеальную пустоту и чистоту города и спутников Марса и отбросил свою мысль, как заведомо ложную. Если хозяева были так аккуратны при эвакуации, то они, несомненно, не забыли и о своих сторожах, не оставили бы их питаться невкусными и жесткими мимикродонами. Воображать же, что ящеры и есть одичавшие жители города, было бы совсем глупо.