— С чего бы? — Леклерк приподнял брови.

— Думаю, я знаю, чтобы я хотел донести.

— Ладно, — рука программиста прошлась по двумерной поверхности. Так стирают пыль с деревянного стола. — Скажи, когда будет готов.

Павил набрал воздуха в лёгкие, пускай и виртуального. Он посмотрел высоко-высоко в небо, пытаясь заглянуть в сущность огромной газовой планеты, двигающейся в зените, а с ней и в разум «коробки с крыльями». Он удивился, но в данный момент он не чувствовал ни страха, ни сожаления. Лишь свободу, освобождаясь от бренности. Они уже посылали данные. Посылали и символы, казавшиеся универсальными для любой цивилизации.

— Я готов, — Павил расслабился.

— Тогда начинаю.

Мир стянулся в одну точку, куда уходили все тонкие линии. Туда, где в периферии находился один объект. В этот раз никакой боли. Они передавали данные, передавали и символы. Но можно ли передать чувства? Насколько реальна эмпатия?

Зеркальная копия Павила появилась перед ним в его сознании, отдалилась и взлетела в небо, унося с собой его мысли и чувства. И то, что они создатели исксина, но, как и любые родители, не способные контролировать его. И то, что люди — это разум, а разум не может быть простым алгоритмом. Он реален, но в тоже время абстрактен. Павил попытался вложить в свою копию всё, что когда-либо знал, что-либо чувствовал. Если его философия антропоморфизма и антропоцентризма могла пригодиться, то сейчас самое время. Её он и вложил в копию частички себя.

Но в конце процесса, когда всё было сделано, Павил почувствовал пустоту. Та же самая частичка навсегда покинула его, а он отдал её чужому разуму, по строению не похожему на человеческий. А взамен, казалось, он не получил ничего.

В глазах Павила потемнело. Вспышка пронеслась в его сознании. Что-то не столько иллюзорное, сколько реальное, в виде картинки какого-то неизвестного ему момента жизни вселенной.

— Что ты сделал? — трясущемся голосом спросил Леклерк. Алгоритм перед ним изменился, выстраиваясь в схему пунктирных линий и точек.

— Что? — Павил едва его слышал. Он, усталый, едва держался на своих эфемерных ногах, почти падая на землю под собой.

Прямая линия, представляющая собой голос Бао, появилась перед ними.

— Всё успокоилось, — линия начала извиваться волнами.

— В каком смысле? — тихим голосом спросил синосоиду Павил.

— Нас перестали дырявить. Повторяю… Э… что вы сделали?

— Я и сам не знаю, — ответил Леклерк. — Павил?

— Пока всё успокоилось, советую вам выбираться в этот мир и предпринять попытку эвакуироваться.

— На аппарате Аманды? Где она?

— Нет, она уже вылетела.