— Что я сделал? — Павил открыл глаза. Всё перед его взором покрывалось причудливыми вспышками. — Всего-лишь показал, что значит быть человеком.

— Андан не отпускает попытки прожечь Ками, — сказал Леклерк, изучая данные перед собой.

— Ты можешь отключить его? — спросил Бао. — И как долго продлится перерыв?

— Не могу, — выдохнул Леклерк. — Код изменился. Это уже не программный язык, а нечто другое. Система…

— Не думаю, что Ками вернётся к своей идеи превратить станцию в ничто. Во всяком случае, пока оно задумалось, — Павил тяжело дышал. Ему было интересно, делает ли он такие же жадные вдохи в реальном мире. — Леклерк, ты должен остановить своё детище.

— Я не могу! — огрызнулся Леклерк.

— Мы посылали сигнал S.O.S? — синусоида не унималась.

— Нет.

— Я больше не вижу на поверхности Сатурна тех ужасных сфер. Коллапсы пространства прекратились.

— Мы продолжим работу, — сдаваясь, выговорил Леклерк. Взмахом руки он заставил синусоиду исчезнуть. — Только мешает.

Он ещё несколько раз перезапускал консоль, в надежде придать ей внятный вид, но всё было тщетно.

— Да почему ты не хочешь поговорить! — Леклерк закричал в небо, словно иерарх, требующий ответы от Бога. — Он помешался. Не знаю, в силу ли это своих умственных ограничений или…

Сатурн исчез с неба, сжимаясь в маленькую точку, которая становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла. Звёзды завертелись, рисуя собой яркие слои, нарисованные циркулем в ночи. Всё смешалось в калейдоскопе красок. Мир исказился в сферу, из которой выплыли Леклерк и Павил. Деревья и поле травы втянулись в сферу, образовавшуюся перед гостями. Остались лишь звёзды, кружащиеся вокруг с бешенной скоростью.

— Ты видишь? — Леклерк пытался всматриваться в нечто, образовавшееся внутри сферы. Павил посмотрел на него и ужаснулся. Его модель вытянулась в линию, тянущуюся в сферу. Тогда Павил посмотрел на себя и понял, что не видит ничего. Ни рук, ни ног, ни туловища.

— Что вижу?

— Ты видишь, Павил?!

Павил повернулся к сфере и заглянул внутрь.

Он видел облака, несущиеся над поверхностью планеты, и гладкое, разлитое море. Неописуемые объекты, всё так же относящиеся больше к области абстракции, чем чего-то реального, прорезали облака, поднимаясь к стратосфере, оставляя за собой завихрения. А где-то дальше, там, где размещалось двумерная луна, внутри которой расплывались волны, уже другие объекты оставляли яркий световой след. И всё, что видел Павил, умещалось в небольшую область поля зрения, стягивающегося внутрь себя. И когда угол изменился достаточно, чтобы разглядеть новую картинку, Павил понял, что смотрит на макромир, находящийся внутри компьютерного разума. Планета стала туннелем, а двумерная луна — самоповторяющимся фракталом.