Удивительно, но на детекторах внешнего пространства Аманда наблюдала чистый фон, лишённый предыдущих возмущений. Грубо говоря, ничего не мешало динамо-торпеде просто лететь по курсу к своей цели, но та продолжала временами отключаться, чтобы скорректировать своё движение. Параноидальная техническая безопасность победила над здравым смыслом, что было только на руку Аманде. Торпеда лишена влияния быстро нарастающих перегрузок, и на чистом ускорении Эверика никогда бы не догнала её. Больше никакие чёрные дыры не появлялись из неоткуда над облака Сатурна. Путь был абсолютно чист. И от Аманды лишь требовалось догнать суицидального беглеца.

Но проклятая торпеда продолжала отказываться принимать сигнал остановки. Эверика практически поравнялась с ней, следуя параллельным курсом. И лишь тонкий слой кольца разделял их, закрывая под собой торпеду. Отчаянно посылаемый Амандой сигнал продолжал отражаться от поверхности кольца, входя в резонанс с шумом, порождаемым фоновой частотой. Дневная сторона колец была нагрета до минус двух по Цельсию. В какой-то момент, этот глупый, линейный мозг машины, в память которой умещается лишь две задачи, пришёл к самому большому пониманию в своей детерминированной жизни. Он тоже понял, что больше ничего не сковывает его движение, переставая хаотично перезагружаться. Он сбросил все ограничения и ускорился, сняв лимит с выработки тепловой мощности. Позади единственного сопла вырвался столб плазмы, сжигающий двигатели внутреннего сгорания изнутри, конвертируя жидкий водород в следующее агрегатное состояние. Торпеда оторвалась от Эверики, пулей вылетая из-под видимой Аманде границы кольца C, ложась на кривую вектора прямо на перехват цели, летя со скоростью в двести восемьдесят тысяч километров в час, на десять процентов быстрее текущей скорости Эверики.

Аманда стиснула зубы. Её мозг начал работать с усиленным рвением. Её глаза бегали по навигационной карте местности, думая, как опередить ошибку человечества. Она просчитывала возможный гравитационный манёвр и его нахождение. Масса колец ничтожна мала для осуществления манёвра, составляя всего сорок одну сотую массы Мимаса, масса которого равнялась шести миллионных масса Земли, с притяжением в шесть тысячных g. Это ничтожно мало, и то, относится ко всему кольцу, а не его C части. Однако, притяжение есть везде. Даже здесь, маленькие луны-пастухи, проходя между сечениями, заставляют линии превращаться в волны. Если изменить угол атаки… Даже одна сотая процента может сыграть на руку.

Эверика задрала свой нос вверх, отделяясь от колец. Аманда набрала больше воздуха в лёгкие, снимая ограничения Лоусона с термоядерного реактора. Возможно, следовало это сделать раньше, но теперь выбора не было. На какой-то миг исчез Сатурн с его кольцами, оставив Аманду наедине со звёздным небом. Линия млечного пути, как всегда коричневая и грязная, собранная их космической пыли, приобретала свои черты, и казалось, стоило заглянуть внутрь, как можно было увидеть множественное количество облаков той самой пыли, покрывающих спиралями галактику. Эверика описала кривую, резко меняя свой угол атаки. Аппарат устремился в щель Коломбо, пролетел её насквозь, закручивая своё движение по баллистической траектории за торпедой. Аманда едва осталась в сознании, но манёвр позволил выиграть три сотые процента от текущей скорости, которая достигла трёхсот тысяч километров в секунду. Эверика запустила себя снарядом в точку перехвата, лишь корректируя своё движение к экватору.