Руки поднялись в знак согласия.

– Большая разница! – шепнул Чан на ухо Мартелу. – Кто знает, чем собрание отличается от комитета?

Мартел согласился с его словами, но не меньшее впечатление на него произвела способность Чана, будучи хаберманом, управлять своим голосом.

Вомакт вновь взял на себя роль председателя:

– Сейчас мы проголосуем по вопросу Адама Стоуна. Во-первых, мы можем полагать, что он не преуспел и его утверждения лживы. Мы знаем это по собственному опыту. Космическая боль – лишь часть сканирования. (Но существенная, основа основ, подумал Мартел.) И мы можем быть уверены, что Стоун не в состоянии решить проблему Космической дисциплины.

– Опять эта ерунда, – прошептал Чан, которого слышал только Мартел.

– Космическая дисциплина нашего братства хранила Высокий космос от войн и конфликтов. Шестьдесят восемь дисциплинированных человек контролируют весь Высокий космос. Наша клятва и наш статус хабермана делают нас непричастными ко всем земным страстям. Таким образом, если Адам Стоун победил Космическую боль, чтобы Иные могли расколоть наше братство и принести в Космос дрязги и разрушения, каковые царят на Землях, я утверждаю, что Адам Стоун неправ! Если Адам Стоун преуспеет, жизнь сканеров станет напрасной! Во-вторых, если Адам Стоун не победил Космическую боль, он посеет хаос на всех Землях. В результате Инструментарий и заместители глав могут дать нам меньше хаберманов, чем нужно для обслуживания кораблей Человечества. Пойдут дикие слухи, число рекрутов сократится. Хуже того, дисциплина братства ослабнет, если подобная ересь распространится. Таким образом, если Адам Стоун преуспел, он грозит разрушить братство, а потому должен умереть. Таким образом, если Адам Стоун потерпел неудачу, он лжец и еретик, а потому должен умереть. Я голосую за смерть Адама Стоуна.

И Вомакт сделал знак: Достопочтимые сканеры приглашаются к голосованию.

IV

Мартел лихорадочно схватился за поясной фонарь. Чан извлек свой фонарь заранее и был наготове: яркий луч, означавший несогласие, устремился к потолку. Мартел достал фонарь и тоже направил его вверх, выражая свое мнение. Затем огляделся. Из сорока семи человек фонари горели только у пяти или шести.

Зажглись еще два фонаря. Вомакт стоял прямой, как замороженный труп. Сверкая глазами, он оглядывал собравшихся, высматривая огни. Зажглись еще несколько. Наконец Вомакт принял завершающую позу: Пусть сканеры пересчитают голоса.