– Угу, – снова хмыкнул Вудли. Ему было двадцать шесть, еще год – и он выйдет в отставку. Он уже выбрал ферму. Десять лет он упорно трудился, занимаясь светопробоем с лучшими из них. Он смог сохранить рассудок, не слишком задумываясь о своей работе, решая проблемы по мере их возникновения и забывая о своих обязанностях до следующей чрезвычайной ситуации.
Вудли никогда не стремился к популярности среди напарников. Никто из напарников не испытывал к нему приязни, а некоторые даже злились на него. Подозревали, что время от времени он скверно думает о напарниках, но поскольку никто из них так и не сформулировал четкую жалобу, другие светопробойщики и главы Инструментария его не трогали.
Андерхилл по-прежнему не мог надивиться их работе.
– Что в действительности происходит с нами, когда мы плоскоформируем? – весело болтал он. – Как думаешь, это похоже на смерть? Ты когда-нибудь видел человека, из которого извлекли душу?
– Извлечение души – всего лишь фигура речи, – ответил Вудли. – После всех этих лет мы по-прежнему не знаем, есть ли у нас душа.
– Но я видел одну. Я видел, как расщепился Догвуд. Получилось нечто странное. Влажное и липкое, словно кровоточащее, оно вышло из него – и знаешь, как они поступили с Догвудом? Его забрали в ту часть госпиталя, куда мы с тобой никогда не ходим, на верхний уровень, к остальным, туда, куда отправляются те, кто попался крысам Наверху-и-Снаружи и выжил.
Вудли сел и раскурил старинную трубку. Он жег в ней что-то под названием «табак». Это была дурная привычка, но она придавала ему лихой, авантюрный вид.
– Послушай меня, малыш. Не тревожься об этом. Светопробой постоянно совершенствуется. Напарники совершенствуются. Я видел, как они пробили двух крыс на расстоянии сорока шести миллионов миль друг от друга за полторы миллисекунды. Пока людям самим приходилось работать с пробойными установками, всегда существовала вероятность, что, поскольку человеческому разуму требуется минимум четыреста миллисекунд, чтобы нацелить светопробой, мы не сможем сжигать крыс достаточно быстро, чтобы защитить наши плоскоформирующие корабли. Напарники это изменили. Взявшись за дело, они опережают крыс. И всегда будут опережать. Понимаю, непросто делить разум с напарником…
– Им тоже непросто, – возразил Андерхилл.
– О них не беспокойся. Они не люди. Пусть сами о себе позаботятся. Я видел больше светопробойщиков, которые свихнулись от общения с напарниками, чем тех, которых поймали крысы. Скольких из попавшихся крысам ты можешь перечислить?
Андерхилл посмотрел на свои пальцы, сиявшие зеленым и фиолетовым в ярком свете настроенной пробойной установки, и сосчитал корабли. Большой палец – «Андромеда», погибшая с командой и пассажирами; указательный и средний – «Освобождение-43» и «Освобождение-56», чьи пробойные установки сгорели, а все мужчины, женщины и дети на борту погибли или сошли с ума. Безымянный палец, мизинец и большой палец другой руки – три первых линкора, уничтоженных крысами, когда люди осознали, что