– Конечно, – ответила дочь. – В детстве она была милой, но я больше не ребенок, а эта штука больше не работает.

Игрушка с трудом поднялась на ноги и схватила хозяйку за лодыжку. Старшая женщина мягко отцепила ее и поставила на пол блюдце с молоком и чашечку размером с наперсток. Игрушка попыталась сделать реверанс, как ей полагалось, поскользнулась, упала и захныкала. Мать подняла ее, и старое игрушечное существо принялось зачерпывать молоко наперстком и вливать в свой крошечный беззубый, старый ротик.

– Помнишь, мама… – сказала молодая женщина и умолкла.

– Помню что, дорогая?

– Ты рассказывала мне про Хелен Америку и мистера Больше-не-седого, когда эта история была новой.

– Может, и рассказывала, дорогая.

– Но ты рассказала не все, – обвиняюще произнесла молодая женщина.

– Конечно, нет. Ты была ребенком.

– Но это ужасно. Такие безнравственные люди. И что за кошмарную жизнь вели моряки. Не понимаю, как ты могла идеализировать это и считать романтичным.

– Но это было романтично, – возразила старшая женщина.