Андерхилл и Вудли принадлежали к третьему поколению светопробойщиков – и им уже казалось, что их ремесло существовало всегда.

Подключить космос к разуму посредством пробойной установки, добавить в этот разум напарников, настроить его для напряжения решающей битвы – человеческие синапсы выдерживали недолго. Андерхиллу требовался двухмесячный отдых после получасовой битвы. Вудли требовалась отставка после десяти лет службы. Они были молоды. Они отлично справлялись. Но у них были пределы.

Очень многое зависело от выбора напарников, от простого случая, кому кто достанется.

II. Перетасовка

Папаша Мунтри и маленькая девочка по имени Уэст вошли в комнату. Они были двумя другими светопробойщиками. Человеческая часть команды Боевого зала собралась в полном составе.

Папаша Мунтри был краснолицым мужчиной лет сорока пяти, который вел мирную жизнь фермера, пока ему не исполнилось сорок. Лишь тогда власти запоздало выявили у него телепатические способности и согласились разрешить ему на склоне лет избрать карьеру светопробойщика. Он неплохо справлялся – но был невероятно старым для этой работы.

Папаша Мунтри посмотрел на мрачного Вудли и задумчивого Андерхилла.

– Как сегодня малышня? Готовы к хорошей драке?

– Папаша вечно хочет подраться, – хихикнула маленькая девочка по имени Уэст. Она была совсем крошкой с писклявым, ребяческим смехом. Казалось, она совершенно не подходит для участия в грубой, напряженной светопробойной дуэли.

Андерхилл позабавился, узнав, что один из самых вялых напарников был счастлив контакту с разумом девочки по имени Уэст.

Обычно напарников не слишком интересовали человеческие разумы, с которыми они контактировали во время путешествия. Судя по всему, напарники считали человеческий разум сложным и невероятно запутанным. Ни один ни разу не ставил под сомнение превосходство человеческого разума, хотя очень немногих это превосходство восхищало.

Напарникам нравились люди. Они хотели сражаться вместе с ними. Они даже были готовы умереть за них. Но когда напарнику нравился человек, как, например, Капитану Вау или Леди Мэй нравился Андерхилл, это не имело ничего общего с интеллектом. Это был вопрос темперамента, вопрос чувства.

Андерхилл прекрасно знал, что Капитан Вау считал его, Андерхилловы, мозги глупыми. Капитану Вау нравились дружественное эмоциональное строение Андерхилла, жизнерадостность и нотки озорного веселья, пробегавшие по его подсознательным мысленным паттернам, и оптимизм, с которым Андерхилл встречал опасность. Слова, исторические книги, идеи, наука – Андерхилл ощущал все это в своем разуме как ерунду, отраженную от разума Капитана Вау.