Он заговорил с ней вслух, хотя человеческая речь ничего не значила для кошки, когда не работала пробойная установка.
– Чертовски жаль отправлять очаровательную малютку вроде тебя в ледяную пустоту охотиться на крыс, которые больше и опасней всех нас, вместе взятых. Ты ведь не выбирала эту войну, верну?
В ответ она лизнула его руку, заурчала, пощекотала ему щеку длинным пушистым хвостом, повернулась и посмотрела на него сияющими золотыми глазами.
Мгновение они глядели друг на друга – человек, присевший на корточки, и кошка, вставшая на задние лапы, впившаяся передними когтями в человеческое колено. Человеческий и кошачий взгляды преодолевали пропасть, которую не могли заполнить слова, но которая ничего не значила для привязанности.
– Пора, – сказал он.
Она послушно направилась к своему сфероидному кораблю и залезла внутрь. Он убедился, что ее миниатюрная пробойная установка плотно и удобно прилегает к основанию мозга. Проверил, что когти убраны и она не поранит себя в пылу битвы. Тихо спросил:
– Готова?
В ответ она выгнула спину, насколько позволяли ремни, и негромко заурчала в своей клетке.
Он закрыл крышку, проследил за тем, как герметик заполняет шов. На несколько часов Леди Мэй будет замурована в этом снаряде, пока рабочий с коротким дуговым резаком не выпустит ее после того, как она выполнит свой долг.
Он поднял снаряд и положил в эжекторную трубу. Закрыл створку трубы, повернул замок, уселся в кресло и надел свою пробойную установку.
В очередной раз сдвинул переключатель.
Он оказался в маленькой комнатке,
Пробойная установка прогрелась, и комната исчезла. Другие люди перестали быть людьми и превратились в небольшие мерцающие скопления огней, головешки, темно-красные языки пламени с разумом жизни, обжигающим, подобно тлеющим алым углям в фермерском очаге.
Пробойная установка прогрелась еще немного, и он почувствовал Землю прямо под собой, ощутил, как исчезает корабль, как поворачивается Луна на дальней стороне мира, ощутил планеты и горячую, чистую благодать Солнца, что не давало драконам приблизиться к родным краям человечества.
В конце концов, он достиг полного знания.
Телепатически его жизнь протянулась на миллионы миль. Он чувствовал пыль, которую прежде заметил высоко над эклиптикой. С трепетом теплоты и нежности он ощутил, как сознание Леди Мэй вливается в его собственное. Ее разум был мягким и прозрачным – но в то же время острым на вкус его разума, словно ароматическое масло. Ощущение было расслабяющим и надежным. Андерхилл знал, что она ему рада. Это была не мысль, скорее незамутненное приветственное чувство.