Ужас вспыхнул в его сознании, такой острый и четкий, что это скорее напоминало физический рывок.

Маленькая девочка по имени Уэст нашла что-то – что-то огромное, длинное, черное, резкое, голодное, кошмарное. И швырнула туда Капитана Вау.

Андерхилл постарался сохранить ясность сознания.

«Осторожней!» – телепатически крикнул он другим, пытаясь переместить Леди Мэй.

В одном углу схватки он чувствовал похотливую ярость Капитана Вау: крупный персидский кот взрывал бомбы, приближаясь к потоку пыли, который угрожал кораблю и людям на борту.

Бомбы прошли рядом с целью.

Пыль уплощилась, из электрического ската приняла форму копья.

Все это меньше чем за три миллисекунды.

Папаша Мунтри произносил человеческие слова, говорил вслух голосом, вытекавшим, словно холодная патока из тяжелой банки.

– К-а-п-и-т-а-н.

Андерхилл знал, что он собирается сказать: «Капитан, поторопитесь!»

Битва завершится прежде, чем Папаша Мунтри закончит фразу.

Через долю миллисекунды Леди Мэй вышла на позицию.

Вот где сказывались опыт и скорость напарников. Она могла реагировать быстрее него. Могла увидеть опасность в образе летящей прямо на нее огромной крысы.

Могла швырять световые бомбы с недоступной ему точностью.

Он был связан с ее разумом, но не мог уследить за ним.

В его сознании разверзлась рваная рана, нанесенная космическим противником. Она не была похожа ни на одно земное ранение – грубая, сводящая с ума боль, начинавшаяся со жжения в пупке. Андерхилл заизвивался в кресле.

В действительности он не успел шевельнуть и мускулом, когда Леди Мэй нанесла врагу ответный удар.

Пять фотоядерных бомб вспыхнули через равные промежутки на участке длиной в сто тысяч миль.

Телесная и душевная боль исчезла.