Он пережил миг жестокого, ужасного, хищного ликования, охватившего разум Леди Мэй, прикончившей жертву. Кошки всегда разочаровывались, видя, что в момент гибели враг исчезает.

Затем он ощутил ее страдания, боль и страх, захлестнувшие обоих, когда кончилась битва, занявшая меньше времени, чем требуется, чтобы моргнуть. Одновременно их настигла резкая, едкая дрожь плоскоформирования.

Корабль снова прыгнул.

Андерхилл услышал мысли Вудли: «Можешь расслабиться. Мы со старым кошаком обо всем позаботимся».

Еще дважды – дрожь и прыжок.

Он понятия не имел, где находится, пока внизу не засияли огни космопорта Каледонии.

С усталостью, почти выходившей за мыслимые рамки, он вернулся разумом в пробойную установку, мягко и осторожно зафиксировав снаряд Леди Мэй в пусковой трубе.

Она была полумертвой от изнеможения, но он чувствовал биение ее сердца, слышал ее дыхание и уловил благодарное «спасибо», посланное ее сознанием его сознанию.

V. Счет

Его отправили в каледонский госпиталь.

Врач был дружелюбным, но непоколебимым.

– Тот дракон действительно вас зацепил. Вы прошли буквально на волоске. Все происходит так быстро, что мы еще нескоро поймем научную подоплеку, однако, полагаю, вы были бы сейчас на пути в психушку, продлись контакт на несколько десятых миллисекунды дольше. Что у вас была за кошка?

Андерхилл чувствовал, как медленно льются из него слова. Они были такими неудобными в сравнении со скоростью и радостью мысли, быстрой, ясной и четкой, разумом к разуму! Но лишь слова могли достичь простых людей вроде этого врача.

С трудом шевеля губами, Андерхилл произнес:

– Не называйте наших напарников кошками. Напарники – вот правильное слово для них. Они сражаются за нас в команде. Вы должны знать, что мы зовем их напарниками, а не кошками. Как дела у моей напарницы?

– Я не знаю, – сокрушенно ответил врач. – Мы это выясним. А пока, старина, не берите близко к сердцу. Вам остается только отдыхать. Вы сможете уснуть – или хотите, чтобы мы дали вам успокоительное?

– Я смогу уснуть, – ответил Андерхилл. – Я просто хочу знать про Леди Мэй.

В палату вошла медсестра.

– А про других людей вы не хотите узнать? – с некоторой враждебностью спросила она.