С этими словами стоп-капитан отбыл. Магно Талиано улыбнулся светопробойщикам. У всех них мелькнула одна и та же мысль:

Как такой приятный человек смог прожить все эти годы в браке с каргой вроде Долорес О? Неужели эта ведьма, этот кошмар, когда-то действительно была красива? Неужели это чудовище когда-то было женщиной, а именно божественной и восхитительной Долорес О, чье лицо по-прежнему иногда мелькает на четыре-ди?

Да, он был приятным, несмотря на долгий брак с Долорес О. Ее одиночество и жадность впились в него, как вампир, но ему вполне хватало сил на двоих.

Ведь он был капитаном величайшего из межзвездных кораблей.

Светопробойщики еще улыбались ему в ответ, а его правая рука уже потянула церемониальный золоченый корабельный рычаг. Лишь этот инструмент на судне был механическим. Все прочее давно заменила электроника или телепатия.

В зале плоскоформирования возникли черные небеса, ткань пространства забурлила вокруг, словно вода у подножия водопада. За пределами этой комнаты пассажиры степенно разгуливали по ароматным лужайкам.

Выпрямившись в своем капитанском кресле, Магно Талиано почувствовал, как в стене напротив формируется паттерн, который через три-четыре сотни миллисекунд сообщит ему, где он находится, и подскажет, куда двигаться.

Он вел корабль импульсами своего мозга, которому стена служила превосходным дополнением.

Стена представляла собой живую кладку замыкателей – ламинированных карт, по сто тысяч на дюйм, и была спроектирована и построена на все возможные случаи для путешествия, в котором корабль всякий раз по-новому преодолевал наполовину неведомые просторы пространства и времени. Корабль прыгнул, как обычно.

Новая звезда сфокусировалась.

Магно Талиано ждал, что стена покажет ему, где он находится, собираясь (вместе со стеной) вернуть корабль в узор звездного пространства, переместить его посредством огромных прыжков из начальной точки в конечную.

Ничего не произошло.

Ничего?

Впервые за сотню лет его сознание узнало панику.

Здесь не могло ничего не быть. Только не ничего. Что-то должно было сфокусироваться. Замыкатели всегда фокусировались.

Он потянулся к ним разумом – и с отчаянием, выходившим далеко за пределы обычной человеческой скорби, понял, что они заблудились, чего прежде не случалось ни с одним кораблем. По какой-то ошибке – первой в истории человечества – вся стена состояла из копий одного замыкателя.