– С любовью – существуешь, – отвечает госпожа Панк Ашаш. – Посмотри на нее, – говорит госпожа, показывая на Джоан, – ведь это она принесла тебе любовь.

Робот посмотрел – и нарушил закон. Его отряд посмотрел вместе с ним.

Сержант вновь повернулся к госпоже и поклонился ей.

– В таком случае вы знаете, что мы должны сделать, если не можем подчиниться вам и не можем не подчиниться другим.

– Делайте, – печально произнесла она, – но осознавайте, что творите. Вы не уклоняетесь от двух человеческих приказов. Вы делаете выбор. Вы. А значит, вы люди.

Сержант повернулся к своему отряду человекообразных роботов.

– Слышали? Она говорит, что мы люди. Я ей верю. А вы?

– Верим! – почти в унисон крикнули они.

На этом запись обрывается, но нетрудно представить, чем закончилась сцена. Элейн остановилась прямо за спиной робота-сержанта. Другие роботы выстроились за ней. Мой-милый-Чарли умолк. Джоан поднимала руку в благословении, ее теплые, собачьи карие глаза расширились от жалости и понимания.

Люди записали то, чего мы не можем видеть.

Очевидно, робот-сержант произнес:

– Примите нашу любовь, милые люди, и прощайте. Мы не повинуемся и умираем. – Он помахал рукой Джоан. Неясно, действительно ли он сказал: «Прощай, наша госпожа и освободитель». Быть может, поэты сочинили вторую фразу; но насчет первой мы уверены. И уверены насчет следующего слова – здесь историки и поэты единодушны. Сержант повернулся к своим людям и произнес:

– Уничтожить.

Четырнадцать роботов – черно-золотой сержант и тринадцать его серебристо-синих пехотинцев – внезапно вспыхнули белым пламенем на улице Калмы. Они нажали свои суицидальные кнопки, взорвали термитные капсюли в собственных головах. Они сделали это без человеческой команды, по приказу другого робота, тела госпожи Панк Ашаш, у которой, в свою очередь, не было человеческой власти, лишь слово маленькой девочки-собаки Джоан, что за одну ночь стала взрослой.

Четырнадцать белых факелов заставили людей и недолюдей отвернуться. В сияние нырнул особый полицейский орнитоптер. Из него вышли две госпожи – Арабелла Андервуд и Гороке. Они вскинули руки, чтобы защитить глаза от пылающих гибнущих роботов. И не заметили Охотника, который таинственным образом возник в распахнутом окне над улицей, закрыл глаза ладонями и следил за сценой через щелочки между пальцами. По-прежнему ослепленные люди испытали мощный телепатический шок: разум госпожи Гороке взял контроль над ситуацией. Она обладала этим правом как глава Инструментария. Некоторые – но не все – ощутили странный ответный шок, когда разум Джоан потянулся навстречу госпоже Гороке.