Центр тахионной связи сиял белизной. Такой ослепительной асептической белизной, что это почти вызывало мигрень. Танкред провел мессенджером над детектором, обозначенным серым кругом на приемной стойке, после чего девушка-оператор сообщила ему номер кабины. Он прошел через переполненный зал ожидания и углубился в нескончаемый коридор, по обеим сторонам которого шла длинная череда дверей.

Кабины тахион-связи представляли собой маленькие комнатки кубической формы без каких-либо декоративных элементов, с белыми стенами и светящимся потолком. Танкред спросил себя, к чему в центрах связи столько белизны. Он устроился в занимающем всю середину помещения кресле, и неизвестно откуда прозвучавший голос объявил:

– Связь с Землей через пять секунд.

Перегородка перед Танкредом на мгновение заискрилась, потом сформировалась картинка, показывающая другую кабину – точного двойника той, в которой находился он. Приглядевшись к краям изображения, можно было подметить легкое отличие в оттенках, но в целом иллюзия была почти идеальна.

Прямо перед Танкредом сидели его родители, Эд Бонмарши и Эмма де Отвиль, на этот раз вместе с Нисой.

– Здравствуйте, мои дорогие. – Танкред улыбнулся как можно искренней.

– Здравствуй, сын, – отозвался Эд; вопреки довольно чопорным манерам, которыми всегда отличался отец Танкреда, в глазах его читалась толика теплоты.

– Здравствуй, мой дорогой, – сказала мать.

Танкред почувствовал, что она уже на грани слез.

– Ты плохо выглядишь, похудел. У тебя неприятности?

– Нет-нет, не беспокойся, все в порядке.

На самом деле Танкреду казалось, что это у них усталый вид.

Нет, они просто постарели! Я улетел всего пятнадцать месяцев назад, но для них прошло почти два года.

– Здравствуй, Танкред, – сказала Ниса, которая, похоже, была рада оказаться здесь.

Танкред, довольный не меньше, вместо ответа нарочито подмигнул ей.

– Ну как дела на борту? – заговорил отец.

– Учения продолжаются, и на их подготовку у меня уходит много сил, но я приспособился к жизни на борту гораздо легче, чем предполагал.