Он глядел на воду. На какую–то долю секунды он видел перед собой только огромное переливающееся зеркало. Во всей вселенной он остался один–одинешенек. Жизнь решила его больше не ждать. И вдруг голова Барбары расколола зеркало, разбрызгивая капли, как умирающие звезды. И он уже не одинок.

Он хотел позвать ее, но слова не шли. Нужные слова. Вместо этого он начал судорожно срывать с себя одежду, вне себя от ужаса потерять что–то только что найденное и еще даже не до конца понятое.

Авери бросился к воде, нырнул и поплыл к Барбаре. Она же, видимо, решив, что это–такая игра, тут же снова нырнула и скрылась под серебряной поверхностью зеркала. Авери нащупал дно ногами — здесь вода доходила ему до груди. Встал, неуверенно оглядываясь, пытаясь угадать, где находится Барбара.

Она вынырнула у него за спиной. Повернувшись, он схватил ее за плечи. Один взгляд, и она все поняла. До того, как он успел открыть рот. Странный взгляд…

— Я люблю тебя! — закричал он громко и удивленно. — Я люблю тебя! Я люблю тебя!

Он чувствовал себя словно слепой, который внезапно увидел ослепительный свет.

— Милый, — прошептала Барбара. — Милый мой.

Она отчаянно прижалась к нему, словно только силой можно было изгнать накопившуюся боль. Изгнать перед тем, как они смогут обняться нежно и ласково.

Потом он отнес ее на берег. Им было не до разговоров. Они творили любовь. И в этой любви было больше радости, чем страсти.

А затем они разговаривали.

И наконец Барбара сказала:

— Милый мой… дорогой… люби меня еще.

И на этот раз их страсть оказалась ничуть не меньше радости.

Поначалу им хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Поначалу им хотелось разбить невидимые часы времени мощными ударами своей любви. Но потом к ним пришло откровение, само по себе сокрушающее время — любовь может и не кончаться вместе с ночью. Она может подниматься вместе с солнцем, сверкать в полдень, загадочно шевелиться в вечерних тенях.

Впервые они открыли для себя невероятное, бесконечное обещание завтра.

Наконец, изможденные страстью, ошеломленные и даже радостно страдающие от остроты их любви, они добрались до спального мешка… и разделили, и соединили, и окончательно разрушили два одиночества… И все это за короткие, оставшиеся до рассвета часы.

20

20