Пол, отвечая, слегка поежился.

— В ксерокс. Джон Веллингтон счел, что раз уж он все эти годы был степлером, то пусть и Хамфри побудет какой-нибудь офисной принадлежностью. А потом у него в глазах появился странный блеск, и он нас спросил: "Какой предмет в конторе больше всего ненавидят и проклинают?" — и все мы разом ответили: "Ксерокс". Тогда Джон Веллингтон сказал, что он тоже так думает и что поделом Хамфри, если его до скончания веков будут пинать, орать на него и винить всякий раз, когда что-то застрянет или зажуется. А потом раз — и Хамфри стал ксероксом.

— Ух ты! — вырвалось у Софи. — Но как насчет... Пол отвел взгляд.

— Все в порядке. Я спросил об этом Джона Веллингтона. Сначала он твердил, что тут ничего не поделаешь, но я все не отставал, и наконец он сказал, мол, да, противоядие есть. Мне нужно только...

— Тебе? — прервала его Софи. Пол кивнул:

— Мне нужно только поклясться самой страшной клятвой, что я покончил... ну, в основном с девушками. И с женщинами. И все такое. Потом мне придется куда-нибудь уехать, и через неделю-другую действие зелья выветрится.

Софи уставилась на него во все глаза.

— А что будет, если ты этого не сделаешь? Я хочу сказать, если нарушишь клятву.

— Тут он что-то недоговаривал. — Пол пожал плечами. — Насколько я понял, я вроде как распадусь на атомы, а мок душу заберет Князь Тьмы Ариман. — Он нахмурился. — Впрочем, это все из области фантастики, правда? Потому что, давай посмотрим правде в глаза, для меня отказаться от женщин и всего такого, все равно что отречься от английского престола. По тому, чего у тебя никогда не будет, и тосковать нельзя...

— О, — вырвалось у Софи. — Глупость какая!

— Нет, не глупость.

— Нет, глупость.

— Нет, не глупость, — раздраженно ответил Пол. — Я ведь это и хочу сделать. Нет, совершенно очевидно, что я этого делать не хочу, но это правильный поступок. Совершенно очевидно.

— Почему?

Он любил ее всем сердцем, но иногда она кого угодно может довести.

— Потом что иначе... ну, ты будешь под властью этого чертова питья, и...

— Но я люблю тебя.

— Нет, — возразил Пол. — Это только зелье заставляет тебя так думать.

— Да нет же, идиот. Я правда тебя люблю. Еще до зелья любила.

Пол покачал головой.