Хамфри перестал пилить: он стоял, опершись на стол, и тяжело дышал.

— На самом деле, — отдуваясь, сказал он, — стоит говорить про семь хладнокровных убийств, потому что, надо думать, Деннису Тэннеру едва ли понравится, что его старушку-мать распилили пополам. С другой стороны, он достаточно долго был занозой у меня в боку, а кроме того, мне никогда не нравился. — Положив руки на две половинки ящика, он мягко толкнул их в разные стороны. — А теперь, — сказал он, глядя на Артура, — давайте не будем играть в кошки-мышки. Вы видите, что я совершенно серьезен, поэтому не трудитесь мне лгать или пытаться тянуть время. — Он щелкнул пальцами, и Артур едва не упал со стула. — Да будет вам, — приструнил Хамфри. — Мне еще о многом надо позаботиться после того, как я с вами расправлюсь, поэтому не тратьте мое время. Артур встал. Пол заметил, что его бьет дрожь, и не мог его за это винить.

— Очень хорошо, — тихонько произнес он. — Но какая у меня гарантия, что вы снова ее сложите?

— Мое слово джентльмена, разумеется.

— А, — мрачно произнес Артур. — Честно говоря, я надеялся на большее.

Хамфри улыбнулся:

— М-да, тяжкое положение. Я упоминал, что, если ее не восстановить в течение трех минут, нет смысла и пытаться?

Артур быстро зажмурился, потом открыл глаза и, потянувшись через стол, взял волшебный цилиндр Хамфри, из которого извлек трех белых голубок, кролика и тонкую золотую цепочку. Голубки и кролик сбежали под стулья, цепочку же Артур положил на стол.

— Вот он.

В горле Хамфри, который, широко раскрыв глаза, наблюдал за его действиями, странно забулькало.

— Вы хотите мне сказать, — произнес он наконец, — что я, сам того не подозревая, таскал эту дрянь при себе последние сто тридцать лет? Изо всех... — Он расхохотался. — Что ж, надо отдать должное вашей находчивости, не говоря уже про храбрость. Прощаю, что вы выставили меня дураком, потому что никто про это никогда не узнает. И как только я избавлюсь от этой докучной побрякушки, мой треклятый дядюшка больше не доставит проблем.

— Как пожелаете, — отозвался Артур, — а теперь не будете ли так добры...

— Что? Ах да, конечно. — Хамфри сдвинул половинки ящика, которые сомкнулись с громким щелчком, затем поднял крышку, и матушка мистера Тэннера, моргая, села. — Вот, видите? — сказал он. — Я ведь все-таки дал вам слово.

Матушка мистера Тэннера испустила леденящий душу вопль, на руках у нее выросли вдруг трехдюймовые когти, которыми она попыталась вцепиться в физиономию Хамфри, но он щелкнул пальцами, и она застыла, так до него и не дотянувшись.